Табачный капитан полностью

Приблизил к себе вопреки спеси бояр…

Иван

(тихо).

Вопреки бояр…

Ганнибал.

Дал светоч образования и ждёт для славных трудов. Не окажусь неблагодарным.

Диана поникает головой.

Опроси своё благородное сердце, Диана, могу ли я поступить иначе?

Диана

(тихо).

Ты прав…

Ганнибал

(бурно обнимает её).

Год! Ещё целый год!

Диана.

Год! Один только год!

Поцелуй. Ганнибал и Диана тихо поднимаются по террасе и скрываются во дворце.

Иван.

Вы слышали, маркиза? Вот мне урок!

Жермена.

Как? Ты пренебрегаешь мной? Ты отвергаешь любовь, которой добивалась прекраснейшие юноши Франции?

Иван.

О, Жермена! Если б ты знала, как мало теряешь! Слушай! Я не тот, кем ты меня считаешь. Я…

Слышен шум. Из дворца выбегают захлёбывающийся от гнева Антон и Корсаков, пытающийся удержать его. Вслед за ними весёлой гурьбой на террасе появляются и все остальные.

Корсаков.

Да не кипятись, сударь! Сие была шутка! Вольно ж тебе было проспать.

Антон

(вопит).

Подпоили! Осрамили! Обкрутили! Подменили!

Жермена.

Что это? Кто этот вульгарный тип? Как смеет он шуметь в моём доме? Эй, слуги!

Сбегаются слуги.

Антон

(бросаясь к Ивану).

А, вот ты где, пёс лупоглазый! Холоп лукавый! На колени!

Жермена

(слугам, указав на Антона).

Схватить его!

Антон

(вынимает шпагу).

Прочь! Мадам, мадам! Же — Ангуан Свиньин. Же! А этот — самозванец! Холоп!.. Эх, как бы ей втолковать… Он мои… он моя… ага… нашёл: он мон мужик. Вуаля! «Мужик!»

Жермена

(вздрогнув).

Мужик? Это слово я знаю… Мужик! (Ивану). Это правда?

Иван молча склоняет голову.

(Тихо.) О! Что меня целовал мужик, я ещё могу простить. Но что от меня отказался мужик, это нестерпимо… (Громко.) Он не Антуан Свиньин?

Антон.

Нон, нон, нон. Муа — Антуан, муа и Свиньин! Всё это — же! (Бьёт себя в грудь.)

Жермена.

Господин министр, потудитесь объясниться!

Акакий.

Это всего лишь шутка, мадам..,

Жермена.

Вот как? Прекрасно, господа! Вы изволили шутить над маркизой де Курси, пра-пра-прадед которой был интимным другом Орлеанской Девы?

Ганнибал.

Прекрасная маркиза! У нас и в мыслях не было оскорбить вас. Напротив, мы надеялись доставить вам развлечение… Что за беда, если он занял на час ваше рассеянное внимание!

Жермена

(зло).

Вы правы, господа! Я напрасно вспылила. Шутка прелестна. Но всякой шутке приходит конец. Месье Антуан Свиньин настоящий!

Антон.

Же!

Жермена.

Как у вас в России поступают с рабами, забывшими своё место?

Антон.

Их велят отодрать, мадам. Их лупят, как Сидорову козу.

Жермена.

Капитан Аннибал, переведите мне слова этого дворянина.

Ганнибал.

Он говорит, мадам, что их… отстраняют от должности приближённого слуги.

Жермена.

Благодарю вас, но, судя по жестам хозяина этого…. мужика… ваш перевод не совсем точен… (Антону.) А как это делают, месье?

Антон.

Неукоснительно таковым образом: прикручивают вервием к скамье и всыпают, всыпают, всыпают! (Показывает.)

Жермена.

Благодарю вас. У вас превосходная мимика и пластика. Я всё поняла. (Слугам.) Высечь его!

Слуги схватывают Ивана.

Корсаков.

Но, прекрасная маркиза… Судите нас, но не карайте его. В чём его вина?

Жермена

(тихо).

Он может опозорить меня… Предупредим же его. (Громко.) Как в чём? Да знаете ли вы, что этот наглец осмелился — ха-ха-ха — осмелился объясниться мне в любви! Считая его дворянином, я его высмеяла, узнав, что он мужик, — караю!

Диана

(тихо Ивану, которого мимо неё ведут слуги).

За поворотом — калитка. Вырвитесь и бегите…

Иван.

Нет… Это всё будет иначе. (Вырывается и с низким поклоном обращается к Жермене.) Высокородная госпожа! Дозвольте слово молвить!

Жермена

(тихо и угрожающе).

Ни звука!

Диана.

Но, Жермена, даже осуждённым на смерть даруют последнее слово.

Окружающие дружным ропотом требуют выслушать Ивана.

Жермена

(тихо).

Что ж, говори! Но помни: тебе дорого может обойтись каждое слово.

Вступает музыка.

Иван

(нарочито, изображая покорного слугу-увальня).

1.

Клянусь вам, госпожа, что я на вас

Поднять не смел бы этих рабских глаз.

За дерзость столь преступную, поверьте.

Я б не бича достоит был, а смерти.

Но с древних, незапамятных веков

Обычай на Руси у нас таков:

Слуга послушен воле барской строгой

И расчищает перед ним дорогу.