Табачный капитан полностью

Я воздухом дышать выходила. А теперь сяду. А он мне с порога поклон, с серёдки — другой, да к ногам за благословением, да к ручке с почтением. Садись сам поодаль. Так… А и ты, невеста, не прыгай! Успеешь нарадоваться, рано тебе промеж матери и сына становиться.

Приказчик

(вбегая).

Прибыли-с.

Смуров

(насмешливо).

Да ну? (Грозно.) Кыш!

Приказчик исчезает.

Входит до невозможности расфранчённый Антон. За ним Иван в приличном платье. В сенях толпятся приказчики, челядь, девушки и прочий люд. Антон оглядывается, видит мать, поправляет парик, охорашивается и, выйдя на середину горницы, производит сложнейшую процедуру придворного поклона с касанием пола перьями шляпы, реверансами и притоптыванием. Ненила, широко раскрыв глаза, с удивлением глядит на это зрелище.

Ненила

(тихо).

Пресвятая богородица!.. Это что же?

Антон

(роскошно).

Бонжур, маман.

Ненила.

Что?

Антон

(объяснительно).

Бонжур, маман.

Ненила

(приподымаясь в креслах).

Это что же значит?

Антон.

А это значит: здравствуйте, матушка.

Ненила

(встала, грозно).

Лжёшь! Это значит — подменили сына. На колени!

Антон

(в ужасе).

Увольте, матушка!

Ненила.

На колени перед матерью, сын строптивый!

Антон

(робко).

Отнюдь не строптивый, маман. А единственно по причине чулок… (Глуповато-доверчиво тянется к ней и шопотом.) Доотказа натянуты… лопнут-с.

Ненила

(грустно махнула рукой).

Ах, Антоша, Антоша! И с чем ты только из чужих краёв приехал!

Антон

(радостно).

Так бы сразу и спросили-с… Всем подарки привёз. Иван, вели баул зелёный подать.

Слуги несут баул. Иван кланяется в ноги боярыне, касаясь рукой пола — Смурову и в пояс, не глядя — Любе. Ненила допускает его к руке. Затем Иван отходит на передний план, останавливается и напряжённо следит за дальнейшим развитием этой сцены.

Ненила

(тихо, с горечью).

Раб устав помнит, а сын забыл… Не о подарках речь. Поклонись допреж тестю да невесте.

Антон

(развязно, Смурову).

А! Бонжур! Бонжур! Гранд плезир имею видеть вас в исправной корпуленции. (Тревожно.) Матушка, а где ж она?

Ненила.

Кто?

Антон.

Невеста.

Смуров.

Перед тобой, зятёк. Неужто не признал?

Ненила

(заминая неловкость).

Богатой быть.

Смуров

(сухо).

Она и так не бедна.

Антон

(робко).

Позвольте, маман. Это не та!

Смуров.

Как не та?

Ненила

(тихо).

Опомнись, не срами!

Антон

(возбуждённо бегает по горнице кричит).

Нет уж, маман! Это уж афронт беспримерный! Я ту хорошо помню. Та против этой втрое капитальней была! Та была манифиг. (Целует пальцы.) Манифиг, Может, это сестра?

Смуров

(сухо).

Одна у меня дочь, кавалер, чем богаты, тем и рады.

Антон.

Одна? Вот так акцидент! Неужто от тоски по мне за три года так ссохлась? Сие, однако ж, превеликую варияцию всему делу оборачивает! Я за дородную сватался! (Кричит.) Окрутили! Подменили! (Бегает по горнице.)

Люба.

Не извольте сетовать, сударь. Коль вы обознались, батюшка охотно вам слово ваше возвратит. Я тоже обозналась!

Смуров

(смущённо).

Тсс… Люба, просил, не спеши…

Люба

(значительно).

Батюшка ныне не кто-нибудь, а его царского величества коммерции советник. Ему против воли жениха дочь свою предлагать зазорно.

Смуров

(выпрямился).

И то… Права дочка. Её ныне любой дворянин за честь почтёт посватать. Коли так, не бывать сей свадьбе.

В течение всего диалога Иван на переднем плане взволнованно слушает.

Люба

(бросаясь в объятья отца).

Ах, батюшка! Сердце у вас золотое.

Смуров

(гладя дочь).

Что сердце! Дело у меня золотое! (Нениле.) Я ни в чьих землях не нуждаюсь, любую откуплю, да чем захочу, тем и засею! Не те времена! Сам себе хозяин!

Ненила

(гневно).

Э, нет, купец! Нам нынче порывать поздновато. А кумпанство наше? А дела? А огласка? А волю царскую забыл?

Смуров озадаченно чешет затылок.