Табачный капитан полностью

То-то… Сие так легко не рушится. Идём в горницу. Обсудим толком. (Любе.) Ты здесь побудь да поостынь. А на своего-то я быстро управу найду. Идём, Карпий Семеныч. Антон! За мной!

Смуров, Антон и Ненила уходят.

Вступает бурная музыка.

Люба

(Ивану).

Слышал? Понял?

Иван

(падает к её ногам).

Понял. Прости!

Музыка — реминисценция любовного лейтмотива первого акта.

ЗАНАВЕС

Гавань в Санкт-Петербурге на Неве. На заднике — Петропавловская крепость того времени. На втором плане — река с судами. На переднем плане — тюки, ящики, канаты. При поднятии занавеса музыкальная пантомима: несут мешки, ставят сходни к прибывшему под французским флагом судну, сходят моряки, купцы, катят бочки (движение вверх и вниз по сходням).

Порт дышит свежим ветром утра и эпохи.

Входят комендант порта — старый моряк и Ганнибал.

Ганнибал.

Так государь может быть благонадёжен?

Комендант.

Всё в исправности, господин артиллерии капитан. Шестидесятичетырёхпушечный фрегат «Полтава» вчера с Ладожской верфи прибыл и стоит на реке Неве в ста саженях от сей пристани. Извольте взглянуть!

Ганнибал

(вглядываясь налево).

Хорош!.. Государь, надо полагать, сам команду принять изволит и поведёт фрегат с гостями приглашёнными в Кронштадт и обратно. При отплытии вам надлежит дать приличное сему число салютов в честь вступления оного фрегата в строй флота российского.

Комендант.

В точности исполнено будет.

Ганнибал.

Отменно. Не смею долее утруждать вас, сударь!

Отдают друг другу честь и расходятся.

Ганнибал, круто повернувшись, наталкивается на входящего Акакия. Тот, раскинув руки, преграждает ему путь.

Акакий.

Стой! Молчать! Правило: старых друзей узнавать надлежит!

Ганнибал.

Акакий Львович! Наставник любезный! (Обнял Акакия.)

Акакий.

Он самый. Вчера с питомцами прибыл. А ты, князь африканский, давно ль воротился?

Ганнибал.

Третий месяц.

Акакий.

Счастливчик! Ещё год в Париже пробыл, пока мы в Тулоне корпели. Ну, как там? Что Нинишка моя поделывает?

Ганнибал.

Мадам Ниниш не стало, Акакий Львович.

Акакий.

Да что ты? (Истово.) Прими, о господи, её душу! (Начинает креститься.)

Ганнибал.

Она теперь мадам Мутон.

Акакий.

Что? Ах, чорт её побери! (Сжимает руку в кулак и потрясает.) Вот она, женская любовь!..

Ганнибал.

Не кручиньтесь, Акакий Львович! То — дело прошлое. Вам теперь чины пойдут да награды.

Акакий.

Ох, так ли? Постой, брат, ты при государе?

Ганнибал.

При нём. Сейчас от него.

Акакий.

Так скажи, каков сегодня он?

Ганнибал.

Светел. Шутка ли, два праздника в один день: и капитаны собственные прибыли, и фрегат, по его же чертежам сооружённый, в строй вступает. Да ещё удача: у боярина Соковнина гнилой зуб объявился. Сейчас царь его как раз рвёт. А сами знаете, как он до сего охоч. Как младенец сияет!

Акакий.

Ох! Дай-то бог. Авось, пронесёт.

Ганнибал.

А что?

Акакий.

Память у тебя короткая, Ибрагим! А как же со Свиньиным быть? По бумагам он из первых, а на деле — сам ведаешь.

Ганнибал.

Не робейте, Акакий Львович! Я всё затеял, я всё на себя и возьму!

Акакий.

Нет, брат, меня послали, с меня и взыщут. Хорошо, коли только прибьёт, а ну, как сошлёт куда, где не токмо людей, а и водки нету!

Подходит комендант.

Вам что, господин комендант?

Комендант.

Питомцы ваши, господин советник, на плацу рядом построены. (Указывает рукой влево.) И ждут вас. Сейчас государь прибудет.

Акакий.

Вот оно. Ну, вывози кривая. (Спешно уходит налево.)

Голоса за сценой: «Сми-рно!», «Смирено!» Комендант повторяет команду. Жизнь в гавани замирает.