Табачный капитан полностью

Стой! Молчать! Правило (машет перед лицом Петра свитком): «Которое лицо за ассамблейным порядком наблюдать поставлено, того лица всем гостям без исключения и прекословия слушаться надлежит». Извольте же, господа шкиперы, сию чудесную голландскую гишторию петь не себе в утробу, а всей кумпании на удовольствие. Уразумели?

Смуров.

Ох, Любушка! Слыхала? На царя кричит. Что-то будет?

Пётр переглянулся со шкиперами, которые что-то одобрительно буркнули и кивнули головами.

Пётр.

Уразумели, господин церемониймейстер. (Встаёт и кланяется ему.)

Шкиперы и судостроители также поднимаются и кланяются Акакию.

Ван-Блазиус! Начинай сначала, а мы подтянем.

ГОЛЛАНДСКАЯ МОРЯЦКАЯ

1.

Ван-Блазиус.

Двадцать два матроса,

Юнга и кок,

Все рыжеволосы,

Плыли на восток.

Трое суток буря выла,

Палубу водой покрыло,

Шкипера волною смыло,

Боцмана доской убило.

Но плывут, держась за тросы,

Все

(хором).

Всемогущий бог!

Двадцать два матроса.

Юнга и кок.

Поют без слов.

2.

Ван-Блазиус.

Новый шквал пронёсся,

Голод стал жесток,

Съели альбатроса —

Только на зубок.

А потом они, бедняжки,

Съели куртки и рубашки,

Съели башмаки и пряжки

И погибли близ утёса,

Все

(ужасным шопотом).

Всемогущий бог!

Двадцать два матроса,

Юнга и кок.

Поют без слов.

3.

Ван-Блазиус

(весело).

Плыл из Барбадоса

Клипер «Мэри Смок».

На него без спроса

Вдруг акула — скок.

Всю команду ужаснуло:

До чего ж её раздуло!

Режут брюхо, режут скулы.

И выходят из акулы

Все рыжеволосы,

Шкиперы

(в восторге).

Всемогущий бог!

Двадцать два матроса,

Юнга и кок.

Все

(широко и сентенциозно, на полном серьёзе).

Никто как бог1 .

После выдержанной паузы — хохот. Шкиперы танцуют матросский джиг.

Пётр.

Ну, здорово, купец! Не взыщи, что без зова явился. А!.. Жулёв! И ты здесь? Изрядно. Эй, мастер Гервасий! Вот тебе и подрядчики наши: это поставщик парусов Карпий Смуров, а вот этот…

Гервасий.

О, каспадин Смурофф! Фаш парус есть очень карош! С фаш парус мошна фокрух сфет плаваль. Я фас сейчас буду обнималь!

Шкиперы.

И я! И я!

Смуров.

Обнималь? Это дело!

Объятья.

Ван-Блазиус.

Ви есть один шестный торговлец, каспадин Смурофф!

Жулёв тоже протискивается вперёд.

Фи не есть, как тот распойник, который мне мачт стафит. Я тепе, Питер, ещё не жаловальея: каждый пятый грот книлой или крифой.

Жулёв быстро ныряет в толпу.

Пётр.

Жу-лёв! Жу-лёв! Подойди! (Его глаза гневно расширяются, он начинает часто дышать. Говорит сначала тихо и медленно, потом всё более распаляясь). Ты что же это? Ополоумел? Не ведаешь, какое дело обкрадываешь? Я годами на этих вот руках мозоли натираю, сам в воде по колено флот российский на воды завоёванные спускаю… А ты? Карманы набиваешь? Гнильё сплавляешь?.. Брюхо своё… (Хватает Жулёва за ворот и трясёт его.)

Шкиперы.

Не-не, Питер! (Недовольно ворчат.)

Акакий.

Полно тебе, Питер! Здесь не подобает. (Шопотом.) Ты его лучше завтра у себя приватно оттаскай.

Пётр.

Вор! Вор! (Снова вцепился в Жулёва.)

Ганнибал хочет вмешаться. Но в это мгновенье Иван, твёрдым шагом подойдя к Петру сзади, почтительно, но крепко обхватывает царя за плечи, сковав его движения.

Пётр

(бешено).

Пусти! Кто там? Пусти!

Иван продолжает держать.

Пусти! (Другим, тихим, но не допускающим прекословия голосом.) Ладно… Всё… Пусти!

Иван отпускает Петра. Гости застыли. Пётр и Иван молча стоят друг против друга.

Ты кто? Чей?

Антон

(Ивану шопотом).

Молчи, тварь подлая! Меня назовёшь, запорю до смерти.

Пётр

(медленно).

По какому домыслу меня коснулся? Правду говори.

Иван

(спокойно и твёрдо).

По указу государеву. В таковом же сказано: «На ассамблеях всякое шумство унимать словесно, а буде не уймутся, то и ручно».

Пётр

(после паузы).

Гм… Но как же ты дерзнул над персоной государевой сие произвести?

Иван.

По указу же, а в таковом сказано: «На ассамблеях персону государеву ничем от прочих не отличать».

Пётр.

Так… Где и когда правила выучил?

Иван.

Здесь. Сейчас слыхал. Запомнил.

Пётр

(потирает плечи).