Табачный капитан полностью

Антон.

О, эти дивные красы

Моё составить могут счастье.

(Сжимает Гликерию в объятиях.)

Гликерия.

О, эти китовы усы!

Я вся изрезана на части!

Антон.

Так рази, стрела Амура,

И к усладам нас зови.

Гликерия.

Видно, так велит натура:

Без страданья нет любви.

Антон.

Вы — волшебная приятность.

Гликерия.

Вы — прелестная мечта.

Антон.

Вот что значит род и знатность!

Гликерия.

Вот что значит красота!

2.

Антон.

Везёт тебе, моя душа,

Я и пригож и родом знатен.

Гликерия

Я столь отменно хороша,

И разговор мой столь приятен.

Ну, приласкай меня ещё,

Шепни «люблю» своей голубке…

(Прислоняется к Антону.)

Антон.

Не опирайтесь о плечо:

У знатных кости очень хрупки.

Вместе.

Так рази, стрела Амура,

И к усладам нас зови.

Видно, так велит натура:

Без страданья нет любви.

Антон.

Вы — волшебная приятность.

Гликерия.

Вы — прелестная мечта.

Антон.

Вот что значит род и знатность!

Гликерия.

Вот что значит красота!

Чистая перемена. Снова место пиршества. Пир в разгаре. Бояре о чём-то свирепо спорят.

Первый боярин.

Это ты-то?

Второй боярин.

Да, я!

Первый боярин.

Это твой-то?

Второй боярин.

Да, мой!

Первый боярин.

Слыхали, бояре? Это его-то род моего знатнее? Да твой дед моего в сани подсаживал!

Второй боярин.

Ан я спутал. Это твой дед перед моим шапку ломал. (Третьему боярину.) Помнишь, боярин?

Третий боярин.

Точно не упомню. Одно помню: оба ваши деда у моего пращура бородами крыльцо мели. (Четвёртому) Верно, боярин?

Четвёртый боярин.

Это когда же было? Когда твой пращур при моём в шутах состоял?

Третий боярин.

Ах, ты вон как? А ну. глянь мне в глаза. Тьфу! (Плюёт на боярина.)

Четвёртый боярин.

Бей!

Все четверо бросаются друг на друга. Общая свалка.

Смуров

(бегает вокруг).

Бояре! Бояре! Ну, что тут поделаешь? Да подсоби же, Акакий Львович!

Акакий

(не отрываясь от чары).

Это которому же подсоблять?

Смуров.

Да не которому, а мне. На мою же голову срам.

Акакий.

Ах, тебе? Сейчас. (Ища кого-нибудь глазами, находит Ивана.) Эй, малой! Хватай того жирного поперёк тулова. А ты, купец, вон энтого за волосья.

Смуров.

Как можно!

Акакий.

Стой! Молчать! Правило! Царёв указ: «Всякое шумство на ассамблее унимать словесно, а буде не уймутся, то ручно, на сан не глядючи». Хватай!

Смуров.

Вишь ты… Это дело! (Тянет боярина за волосы, тот визжит.) Не взыщи, боярин, царёв указ, царёв указ!

Бояр разнимают.

Первый боярин

(садясь, спокойно).

Уф!

Второй боярин.

Ох!

Третий боярин

(четвёртому, миролюбиво).

Ты бы полегче…

Четвёртый боярин

(ласково).

А ты куда бьёшь? Разве так показано?

Смуров.

Ну, вот и мир. Рад и счастлив. Кушайте, дорогие гости. Ох! Запамятовал, угощать-то не велено.

Акакий.

Штраф! Штраф! (Громко.) Государи мои, внимать прошу, — за проступок противу правила купец Смуров штраф пьёт! Мой грог. Пробуй!

Смуров.

Помилуй, Акакий Львович. Я же непьющий! Да мне после него сразу под стол!

Акакий.

Сразу — не сразу, но во благовремении! Небось, тогда и я с тобой упаду. Пей. Я за всё отвечаю.

Смуров.

А коли так, за царя Петра Алексеевича. Ура!

Бояре

(кисло).

Уря-а-а.

Акакий.

Музыка! Минувет.

Музыка начинает, но по знаку Акакия обрывается.

Стой! Молчать! Правило: «Кавалерам дамских персон с любострастием не хватать, а вертеть с любезностью и приятством». Уразумели?

Все.

Уразумели!

Акакий.

Вот теперь давай!

Вступает менуэт.

Любушка, пока ноги меня держат, ты со мной в первой паре.

Идёт менуэт. Его танцуют с непривычка смешно и неуклюже под русские мотивы роговой музыки.