Табачный капитан полностью

Из первой кулисы по авансцене спиной к зрителю пробирается стройный молодой человек в военной форме. Видно, он ищет кого-то в этой толпе. Всё ещё спиной к зрителю он, помимо воли, попадает в круг, внезапно образовавшийся при новой фигуре танца. Круг этот скрывает его от зрителя, до сих пор не видевшего его лица. Внезапно раздаются женские крики. Круг раздвигается, и молодой человек остаётся в его центре уже лицом к зрителю. Это негр Ганнибал. Черты его лица благородны, манеры сдержанны, выправка превосходная.

Боярыни и бояре.

Свят, свят, свят!..

Гликерия

(чуть не столкнувшись с Ганнибалом).

Ах! Чорт! Чорт! Вельзевул! (Шатается и хочет упасть на руки Антона.)

Антон

(дрожа).

Н-н-н-н-е д-держу, и — не падайте! Иван! Подхвати!

Иван подхватывает Гликерию.

Смуров

(Акакию).

Говорил я тебе — велика чарка. Вон что привиделось. (Показывает на Ганнибала.)

Акакий.

Очнись, купец. Да это же… (Шепчет на ухо.)

Смуров.

Вишь ты! Это дело. Так это значит он?.. А я думал, до чортиков напоили.

Люба.

Подойдите же, батюшка, скажите хоть слово. Неловко… Конфузия…

Смуров.

Ох, Любушка, боюсь…

Люба.

Чего бояться? Ведь и он — человек.

Смуров.

Да не его боюсь, а штрафу!

Люба.

Ну, так я сама. (Смело подходит к Ганнибалу и делает реверанс.) Добро пожаловать, сударь! О персоне вашей много наслышаны и гостем вас видеть за удовольствие почитаем.

Ганнибал.

Благодарю от души за ласку. (Тихо.) И за смелость. Не часто девицы, личность мою увидя…

Люба

(любезно перебивает).

Не сетуйте, сударь, на дикость. Она волей государевой скоро сгинет. (Громко.) Сударыни! Сие — царский крестник Ибрагим Петрович Ганнибал ассамблею вашу посетить удостоил. Просим любить да жаловать. Пройдёмте к отцу сударь.

Смуров

(тихо).

А как он, Акакий Львович? Не того — не линяет? Как бы Любушку не измазал. Ведь юна же вся в белом…

Акакий.

Ну, брат, ты, я вижу, штрафов платить неспособен. Пить тебе зело не можно. Это ты слинял, а его сама натура на совесть выкрасила.

Ганнибал

(подойдя к Смурову, вежливо).

Карпию Семёновичу господину Смурову государь Пётр Алексеевич привет свой шлёт и просьбу немалую: не отказать принять гостями голландских шкиперов и судостроителей, кои иждивением царским на Воронеже суда строят, а ныне в Москву прибыли.

Смуров

(заплетаясь).

Господи! Царёвы гости! Акакий Львович, сделай поблажку, хоть их-то встретить дозволь.

Акакий.

Встречай, чорт с тобой! Всё равно к штрафу ты более неспособен.

Смуров.

А как я с ними изъясняться буду? Ведь они, чай_? по-русски лыка не вяжут.

Акакий.

А ты вяжешь? У тебя, брат, сейчас с ними как раз одно на одно и выйдет.

Ганнибал.

Имею к тому донести, что за два года сии мастера изрядно по-русски понимать научились.

Смуров.

А что они пьют?

Акакий.

Они, вроде меня, зело грог любят.

Смуров.

Расчудесно! Грогу хватит на десятерых. Ведь я его для тебя готовил. Да где ж они?

Ганнибал.

На гостеприимство ваше, сударь, уповая, за мной незамедлительно следуют.

Смуров.

Так идём же встречать. Ох, в голове шумит… Это не дело.

Смуров, Акакий, некоторые из гостей направляются к воротам. Иван, по приказанию Антона хлопочет над ещё не пришедшей в себя Гликерией.

Антон

(Ивану).

Маши, маши на неё. Да не так, дурацкая башка! (Даёт Ивану пощёчину.)

Люба вскрикивает и закрывает лицо рукой.

Ганнибал выступает вперёд и дрожащим от гнева голосом обращается к Антону.

Ганнибал.

Стадитесь, сударь! Имени вашего не ведаю, но столь непросвещённые поступки извольте дома и над своими людьми производить, коль без того не можете, а отнюдь не в обществе публичном и при благородных дамах!

Антон отступает и меряет Ганнибала взглядом с головы до ног. Круг гостей подступает ближе.

Антон.