Нож прикоснулся к ее щеке. Юлия почувствовала холод стали и торопливо заговорила.
Она назвала адрес Леонида Воронова.
Через двадцать минут черная машина остановилась перед домом на улице Некрасова.
– Пойдешь с нами, – проговорил Генрих, схватив Юлию за локоть. – И чтобы никаких фокусов! Если закричишь, или попытаешься сбежать, или попробуешь еще что-нибудь выкинуть – располосую, как студент покойника! Поняла?
Юлия кивнула. Генрих вытащил ее из машины и повел к подъезду, крепко сжимая ее локоть. В другой руке, спрятанной в карман, был нож. Водитель Рудольф шел чуть сзади, настороженно оглядываясь по сторонам.
Как и в прошлый раз, дверь подъезда была закрыта неплотно, так что войти в дом не составило труда. Лифт опять не работал, пришлось подниматься на четвертый этаж по лестнице.
Увидев на двери три звонка, Генрих не стал задумываться и позвонил сразу во все.
– Не надо! – попыталась предупредить его Юлия, вспомнив рассказ Вероники, но было уже поздно.
За дверью раздался грохот, дверь широко распахнулась, и на пороге возникла могучая тетка в цветастом халате, с всклокоченными огненно-красными волосами, известная всему микрорайону Дарья Викентьевна Чумовая.
– Это кто же здесь звонит? – проговорила тетка обманчиво тихим голосом. – Это кто же здесь беспорядок нарушает? Вы к кому же это пожаловали, господа товарищи молодые люди?
– К Леониду Платоновичу Воронову, – сообщила Юлия.
– Подвинься, тетя, дай пройти! – Генрих попытался отодвинуть Дарью Викентьевну в сторону, но не тут-то было: она стояла твердо, как китайский юань на валютных торгах.
– Ты меня чего хватаешь? – процедила Чумовая, постепенно набирая обороты. Она выяснила, что неизвестные пришельцы – не из каких-то официальных органов, что они пришли к Воронову, которого Дарья Викентьевна в грош не ставила, а значит, и сами посетители не представляют никакой опасности.
– Ты меня чего руками хватаешь? – повторила она гораздо громче. – Заявился, понимаешь, ни свет ни заря, перебудил всю квартиру... мы, между прочим, трудящиеся люди, нам по закону положен покой и тишина, нам положен полноценный отдых, а ты тут устраиваешь злостное хулиганство с особым цинизмом...
Тут за спиной Дарьи Викентьевны возник ее великовозрастный небритый сын. Окинув присутствующих строгим взором, сверкая подбитым глазом, он осведомился хриплым басом:
– Вы тут чего разорались? Я что – в собственной комнате поспать не могу?
– Ты видишь, козел, до чего ты его довел?! – воскликнула Чумовая. – Ты видишь...
Договорить она не успела: Генрих, сторонник простых и грубых методов, выбросил руку из кармана. На этот раз у него в руке был не нож, а маленький серебристый баллончик. Направив этот баллончик на Дарью Викентьевну, Генрих выпустил ей в лицо облачко белесого газа. Чумовая закашлялась, захрипела, из глаз ее брызнули слезы, и от неожиданности она отступила на несколько шагов. Воспользовавшись ее замешательством, Генрих прорвался в коридор, втащив за собой Юлию. Молчаливый Рудольф шел сзади, прикрывая «ударную группу».
Ему-то и достался первый удар противника.
Сын Дарьи Викентьевны, увидев, в каком плачевном (буквально) состоянии оказалась его мать, сорвал со стены огромный оцинкованный таз и с размаху напялил его на голову замыкавшего группу человека.
Раздался гулкий, протяжный звук, как будто ударили в вечевой колокол.
Рудольф, оглушенный ударом, не мог понять, что произошло. Он метался по коридору, натыкаясь на стены тазом, при этом раздавался немыслимый грохот. В дополнение к этому он выкрикивал из-под таза что-то нечленораздельное.
Генрих вернулся и сорвал таз с головы напарника. Хотел продолжить движение, но тут произошло новое, совершенно неожиданное нападение.
Со шкафа прямо на голову Генриху спикировал кот. При этом он выпустил когти и издал дикий боевой клич. Генрих заорал от боли и попытался сбросить кота с головы, но тот вцепился в него когтями, и снять его можно было только вместе со скальпом.
К этому времени Дарья Викентьевна отдышалась и вновь пришла в боевую форму, так что битва в коридоре вошла в новую фазу и исход ее был далеко не очевиден.
В довершение ко всему на шум из своей комнаты выполз Григорий Ломакин. После вчерашней попойки он был не в лучшей форме, однако пропустить драку никак не мог и тут же замахал пудовыми кулаками.
Юлия решила сбежать от греха подальше. Поскольку путь к выходу был перегорожен дерущимися, ей пришлось пробираться в глубину квартиры по извилистому коридору, между старыми шкафами, тумбочками и прочим никому не нужным барахлом.
Наконец она оказалась перед неплотно закрытой дверью. По описанию Вероники, это была дверь Леонида Воронова, и Юлия осторожно приоткрыла ее.
