В центр подсобного помещения были сдвинуты два стола, вдоль стен теснились шкафы с множеством выдвижных ящичков и книгами. Запахи приправ смешивались с менее приятными и кисловатыми ароматами. Столешница была заставлена… Я не знаю, как называются все эти прозрачные чашки, баночки и соединяющие их трубки. Под пузатой колбой в миниатюрной горелке танцевал язычок пламени, жидкость пузырилась и оседала на стенках россыпью капелек. Горка порошка покачивалась на весах.
Линок был молод, на вид старше Криса лет на пять, не больше. Он поднял голову от смутно знакомого устройства, состоявшего из зажимов и увеличительных стекол. Линзоскоп — вспомнила я, мы пользовались похожими на идентификации веществ. Как же у меня болели глаза после двух часов работы с этим устройством в компании линз и пинцетов.
Парень посмотрел на меня, потом на Криса, который привычным движением сдернул шейный платок.
Знаете, что мне это напомнило? Обмен визитками. Ты вручаешь белую карточку с именем, и точно такую же вручают тебе. Представление закончено. Тут словно происходило то же самое. Смертельный рисунок на коже служил лучшей рекомендацией для знакомства.
— Помогай, — скомандовал Линок Оуэну, хватая со стола маленькую склянку и подставляя ее под одну из трубок, — Открой вот тот клапан.
Рыцарь в два шага оказался у стола и без слов повернул вентиль. В склянку закапала жидкость изумрудного цвета.
— Что это? — спросила я.
— Лекарство от коросты, — невозмутимо ответил травник, поднося баночку к глазам.
— Серьезно? — Крис завернул вентиль назад.
— Конечно, — Линок взялся за лупу, — Только оно ее не лечит. Совсем. Но я не отчаиваюсь.
— Может быть, это поможет? — спросил Крис, выкладывая на стол инструментариум. Светлые почти белесые брови травника поползли вверх, — Знакомая вещица?
— До последнего винтика, — молодой человек обернулся, открыл третий ящик слева и вытащил точно такую же коробочку.
— Их две? — спросила я, подходя ближе.
— Для меня это такая же новость, как и для вас, — молодой человек посмотрел на меня, немного смутился и стал торопливо завязывать ворот, — Линок Стиа к вашим услугам леди…
— Астер, — я смогла улыбнуться, — Ивидель Астер. Вы целитель?
На стене за его спиной над ящиками висела крупная зернистая фотография. Дюжина серьезных молодых людей пристально смотрела на беспорядок в подсобном помещении. Черные пятна костюмов, белые овалы лиц и размашистая подпись:
Фотография… к ней до сих пор относились с предубеждением. Многие думали, что, перенося изображение на кусок картона, они переносят и часть души. Фотографию в столицу привез один из южных промышленников, некий мистер Фотогра. Он думал, что напал на золотую жилу. С помощью пластин и устрашающего трехногого аппарата он создавал портреты за один миг, а изготавливал меньше чем за сутки. В то время как художники работали неделями, а то и месяцами. Для фотографии не нужно было позировать часами, да и стоили его работы в три раза дешевле. Всего лишь в три раза, что напрочь исключало их из категории элитных, но вместе с этим и не опускало до уровня общедоступных. Не думаю, что мистер Фотогра голодал, но и сколотить состояние на заказах студентов Эрнесталя тоже не получится. Князь не порицал нововведение, жрицы Богинь хранили молчание, народ все еще глядел с опаской.
Три года назад папенька возил нас в салон, желая на деле увидеть, что такое фотография. Помню комнату с белыми стенами, суетливые движения подмастерьев, ящик на трех ногах и пот, который то и дело смахивал мистер Фотогра со своего покатого лба. Матушке не понравилось, ибо мастер никак не смог уменьшить ее нос. То ли дело настоящий художник, получивший звонкую монету и учитывающий все пожелания заказчика.
— Нет, я учился на целительском, но выбрал специализацию травника. Люди имеют обыкновение жаловаться и умирать, растения в этом плане намного предпочтительнее, — он оставил ворот в покое и встряхнул инструментариумом, — Моя коробочка счастья уже пуста, все извел на опыты, — травник бросил ее обратно и задвинул ящик. — Можно? — он указал на коробочку Криса. На мою коробочку.
— Валяй, — разрешил барон, и стал огибая заставленный приборами стол, — И к тебе не приходили, не приставляли нож к горлу и не объясняли другими доступными для понимания методами, что единолично владеть столь важной вещью, опасно для здоровья?
— Нет, — он поднял голову, — А к вам приходили?
— К ней, — рыцарь указал на меня, — И этому должна быть причина? Тому, что за один иструментариум они дерутся клыками, а про второй забывают.
— Должна, — согласился травник, взяв инструментариум.
— Значит, ты тот самый Линок, что отказался заражать других? — уточнил Оуэн
— Узнаю слова мастера Ули, — ответил травник. — Я тот дурак, что некстати вспомнил данную при выпуске клятву и отказался.
— Жалеете? — спросила я, — А сейчас бы согласились? Заразили бы другого?
Молодой человек посмотрел на меня и безошибочно выщелкнул шило.
