Как назвал это штуку Оуэн? Гранат? Граната из света и шума? Неважно. Важно, что они уже здесь. Хоть я до сих пор и не знаю, кто такие «они» и что «им» надо.
Серая начала действовать.
От страха перехватило дыхание.
— Крис, — прошептала я и вопреки всякой логике бросилась обратно.
Ведущий к округлому пятачку коридор я пробежала за один удар сердца, собственная тень в пламени светильника, едва не заставила меня закричать в голос. Сердце стучало в груди.
— Крис! — позвала я, поворачивая к левому ответвлению.
— Ииссс? — донесся издалека невнятный голос то ли рыцаря, то ли кого другого.
— Они…
Я не договорила, потому что как раз в этот момент и увидела одного из этих загадочных «них». Он ошибся коридором. Белобрысый, худощавый высокий, точно такой, каким я его запомнила в доме целителей, стоял в крайнем правом ответвлении.
Как он сюда попал? Как мы с ним разминулись? И что еще важнее, сколько их здесь? Сколько пришло за Крисом?
Мы сорвались с места одновременно, от его хромоты не осталось и следа, но все-таки я успела. Возможно, просто повезло, или богини, наконец-то услышали мои мольбы. А может, что еще вероятнее, я стояла ближе, оттого и успела первая.
Я подскочила к железной решетчатой двери, схватилась за прутья и дернула на себя, перекрывая правый коридор. Он врезался в решетку с той стороны, налетел всем телом. Ключа, у меня не было, но я уже неплохо умела «запирать» двери. Пламя взлетело к потоку, воздух нагрелся, металл решетки раскалился. Мужчина зашипел и отступил, на предплечье остался красный рубец ожога. Я разжала руки, кожа на ладонях осталась такой же белой и нетронутой. Собственное пламя никогда не причиняло мне вреда, не то что чужое.
Мужчина склонил голову набок, разглядывая меня, словно дикий зверь. Не знаю, почему, мне пришло в голову именно это сравнение, но… Он и был зверем. Запертым в клетке зверем, в серых глазах которого плескалась ярость.
Я продолжала отступать, а его схожесть с хищником лишь усиливалась. Но не с тем, что таятся в горах Чирийского хребта и не с теми, что подстерегают торговые караваны в степях Ирийской равнины. Он был похож на зверя с картинки, что принес Жоэл. Зверя — машину.
Я бессознательно прижала руки ко рту. Нож, который он прижимал к моей шее в доме целителей, все еще был с ним. И будет вечно. Потому что кисти у мужчины не было. Нормальной кисти из плоти и крови. Вместо нее у него от запястья начиналось что-то металлическое, что-то блестящее, подвижное и опутанное трубками, по которым текла мутная желтая жидкость. А нестерпимо острые даже на вид лезвия заменяли мужчине пальцы. Там, где плоть встречалась с железом, кожа собиралась складками, словно ткань.
Именно за это отступники когда-то были наказаны богинями. За то, что пытались изменить плоть, сперва, с помощью магии, потом, с помощью механизмов. Считалось, что искусство совмещать живое и мертвое давно утрачено и сохранилось лишь на Тиэре.
А это значит… Это значит…
Я отступала, пока не коснулась спиной холодного камня.
Это значит, что здесь на Аэре, несмотря на все усилия жриц и магов появился выходец Нижнего мира. Он преодолел Разлом! Дни Верхнего мира сочтены! Так пророчили богини…
Я замотала головой, не желая соглашаться с собственными мыслями. Этого не может быть! Просто потому что не может!
Белобрысый оскалился.
— И-и-ель! — донесся до меня крик Оуэна.
Я вздрогнула, с трудом отводя взгляд от серых глаз, и бросилась в левый коридор. В голове билось лишь одно: если белобрысый здесь не один… если не один… если там впереди меня ждет еще один… или одна?
Тот, кого барон называл Пьером, вполголоса распевал что-то похабное. Я подбежала к противоположной…
Барон был жив и, кажется, все еще недоволен и хмур тем, что видит меня перед собой. Кажется, потому что масло успело прогореть, а в полумраке все было совсем не таким, как при свете лампы.
— Ивидель, ты кричала? Или стражники вконец перепились и снова перевирают княжеский гимн?
— Крис, — я попыталась отдышаться, перед глазами прыгали цветные пятна, в затылке медленно разгоралась боль, — Там… там…
Кажется, мои большие и испуганные глаза, наконец, произвели впечатление.
— Что?
— Тот парень, что перерезал горло толстяку, — выпалила я, — Он здесь. И он… Он точно с Тиэры! У него такая… — я попыталась что-то судорожно изобразить руками, — У него механическая лапа! Там в доме Целителей, он намотал на нее бинты, а сейчас… — я беспомощно замолчала.
— Уверена? — Крис обхватил пальцами прутья.
Грохот ударил по ушам так, что содрогнулись стены, откуда-то сверху на головы посыпалась пыль и мелкие камушки. Я вскрикнула. Пьер замолчал.
— Демоны Разлома, — выругался Оуэн, задирая голову и осматривая решетку, — Можешь, что-нибудь сделать? Если подвергать металл попеременно влиянию холодных и низких температур, он становится хрупким…
— Слишком долго и сложно, — я потянулась всеми чувствами к железу, стараясь нащупать нужное зерно, — Ржавчина съест его в два раза быстрее, но… — нащупав рыжее разъедающее материал пятно, я стянула всю силу к этой точке, — Металл очень тугой, на всю решетку меня не хватит.
