Прошелся по Москве. Заглянул в Кремль, в ГУМ и даже в Пушкинский музей. Побывал в Мавзолее – можно сказать, приобщился к великому и вечному. Трепет испытывал он нешуточный, как, наверное, каждый в длинной очереди. И распирала гордость от того, что грудь его греет партийный билет. Как ни крути, а это знак принадлежности к передовому отряду человечества.
Как же он был счастлив, когда в погранвойсках на третьем году службы ему оказали высокое доверие и приняли в коммунистическую партию. Он был окрылен тем, что приобщился к племени титанов, поднявших на своих плечах первую страну социализма.
Хотя все оказалось не так просто. Смерть вождя сама по себе была потрясением. Для большинства советских людей, что греха таить, Сталин был действительно отцом народов и олицетворением воли партии большевиков. Никто себе представить не мог, как сложится жизнь страны без него. Но не меньше потряс Васина расстрел всесильного Лаврентия Берии. Оказался он шпионом. Как один из ключевых деятелей в партии и государстве, чьи портреты висели в каждой школе, мог долгие годы быть шпионом?!
Отрезвил его Ломов, объявив в тихом закуточке:
– Взрослей, юнкер! Запомни намертво – есть внешний круг осведомленности, а есть внутренний. И они никак не совпадают. Для внешнего тот же Берия – шпион. А для внутреннего – всего лишь конкурент в борьбе за власть.
– Но как же…
– А вот так же. И заруби себе на носу – за сто миль обходи политику. Ты опер. И можешь оказаться в центре любых событий. На меня посмотри. Подполковник центрального аппарата МГБ. И где оказался из-за этой чертовой политики? Начальником одного из самых задрипанных подразделений УР с понижением в звании. И ты не представляешь, как я счастлив.
– Почему?
– Потому что жив остался. А это удается далеко не всем…
Васина его слова тогда просто обожгли. Он всей душой верил в партию, она ведь зря решения принимать не станет. Но с приходом в милицию некоторые взгляды болезненно скорректировались. И слова Ломова заставили его надолго задуматься.
Впрочем, сейчас ломать голову над политикой у него не было никакого желания. Визит в Мавзолей был для него актом преклонения. Возникшие чувства были схожи с религиозными, хотя он и гнал от себя подобные аналогии. И просто испытывал воодушевление вместе с людьми со всего СССР, собравшимися в этой длинной очереди.
Еще он сходил в кинотеатр «Баррикады», бывший «Гранд Плезир», на Красной Пресне и посмотрел новый фантастический двухсерийный фильм «Тайна двух океанов» о путешествии суперсовременной подводной лодки «Пионер» и злых кознях врагов. Фильм был очень интересный – пару дней Васин пребывал под впечатлением.
Но, по большому счету, это был способ чем-то занять себя, чтобы не сойти с ума от ожидания. Его все время сверлила навязчивая мысль – лишь бы Заславский сегодня на Главпочтамте нашел письмо от Копача.
Еще приходилось выполнять отдельные поручения, которые слал Апухтин, но они много сил не отнимали. Сгонять в Генеральную прокуратуру и в МВД. Взять оттуда сведения. Переговорить с кем-то. Это было в радость, скрашивало ожидание.
Но основная работа – присматривать за Заславским и Главпочтамтом на улице Кирова.
В сером здании Главпочтамта с огромным гулким главным залом под стеклянным куполом Васин уже стал своим. Каждое утро специально допущенный к работе с органами сотрудник учреждения приносил почту на имя Заславского. И Васин ее внимательно изучал. Благо были специальные приспособления для вскрытия и запечатывания конвертов. Доверять дантисту он не собирался – у того на лице написано, что он со страху может выкинуть любой фортель.
Однажды утром, в тесной каморке Главпочтамта, Васин распечатал очередное письмо, пришедшее из Тульской области от некоей Н.И. Степановой.
«Жди в среду к полудню. Привезу посылку килограммов на двадцать от дяди Митрофана. Готовь буфет под банки».
Вот оно! Естественно, письмо не от какой-то мифической Н.И. Степановой. Весточка эта лично от Копача!
Дантист очень подробно поведал о формах связи и используемых шифрах. Среда – завтра. Но дату нужно корректировать со сдвигом на день. Это значит в четверг. Полдень – на два часа сдвигаем. Выходит четырнадцать ноль-ноль.
Васин поборол желание обсыпать письмо порошком, чтобы выявить отпечатки пальцев. На такой желтой шершавой бумаге они держатся плохо. А письмо еще пригодится. Хотя бы для проверки дантиста.
Чуть позже Васин из узкого окошка служебного помещения наблюдал, как Заславский забирает свою корреспонденцию. По договоренности, получив известие, новый агент должен был немедленно доложить. И готовиться к дальнейшей работе.
Ну, теперь подождем. Просигналит ли Заславский о том, что получил весточку от цыгана? Или будет играть в свою игру?
Приехав на Петровку, Васин расписал Гоше Панарину ситуацию. Опер из МУРа приободрился:
– Дело сдвинулось!
– Как думаешь, Заславский струсит? Или цинканет нам?
– Запуганный он и хитрый, – рассудительно произнес Панарин. – Со страху должен нас прокатить. Но по хитрости понимает, что мы его контролируем. Думаю, позвонит.
