Тачанка для зеброида полностью

Сцены лосиной охоты запечатлены на множестве неолитических и мезолитических петроглифов Карелии до Сибири. Но буквально в паре случаев изображение позволяет увидеть стоящего на лыжах лучника или копейщика, которого лось (или, возможно, северный олень: одна из картинок слишком схематична) словно бы буксирует за собой на специальной сбруе. Однако петроглиф – не фотография, и здесь, скорее всего, на самом деле тоже показана лишь охота, в которой «сбруя» – знак связи между лыжником и преследуемым им зверем. Такие знаки связи для северных писаниц достаточно характерны, они присутствуют и в менее реалистичных композициях.

Если же говорить о рисунках цивилизованной эпохи, то все они восходят к «Истории северных народов» Олауса Магнуса. Шведский писатель и картограф середины XVI века достаточно вольно изображал езду не на лосях, а на северных оленях, лапландскую и самоедскую. А поскольку натуры швед перед глазами не имел (ибо свою книгу дописывал уже в Италии), то нарты у него получились размером с телегу, олень – ростом с лошадь, а слегка расплюснутые «северные» рога стали напоминать лосиные лопаты.

Впрочем, и в России, и в Швеции, пусть не в XVI, но в XIX—XX веках, лосей эпизодически действительно приручали. Еще реже пытались использовать для санной езды: ТОЛЬКО для этого – и, в общем, малоуспешно. Чаще установка делалась на мясо и шкуру, которые легче всего получать от фауны смирной, управляемой, ручной или хотя бы полуручной. В результате из лосей получались скорее «парковые», чем домашние животные, которых можно перегонять, иногда даже вести в поводу, но запрягать уже проблематично.

Вообще говоря, жаль. Именно в России блестящая плеяда биологов (К.М.Бэр, К.Ф.Рулье, Н.А.Северцов и их ученики) с середины позапрошлого века ставила вопрос о приручении и, как тогда писали, «порабощении» нескольких видов животных, среди которых лось был поставлен на первое место. (Кроме лося, в этом перечне пребывали зубр, сайгак, кулан, заяц-беляк, глухарь, тетерев, перепел. Список, как видим, очень российский и в принципе даже сейчас не безнадежный – а по тем временам он тем более выглядел перспективно…) Причем в грядущем «порабощении»-доместикации видная роль отводилась тогдашним аналогам высоких технологий: зоопсихологии (да, уже тогда!) и научной гибридизации.

Тем не менее практическая реальность лосиных ферм, действительно существовавших вплоть до 1914 года, была заметно скромнее. Ни о каком «прекрасном исполнении многих хозяйственных работ», участии в ипподромных состязаниях и тем паче перевозке военных курьеров речь на самом деле не шла.

А о чем все-таки шла? И при чем тут наш цикл, посвященный прежде всего нестандартным образцам «красноармейской» боевой фауны, в том числе гибридной? На самом-то деле тут есть некое количество «секретных страниц». Но сначала разберемся с вышеупомянутой статьей из «Популярной механики». Еще несколько цитат:

«Война с Финляндией была лишь вопросом времени, и в наркомате обороны отдавали себе в этом отчет. Одна из важных проблем, которую требовалось решить в связи с этим, – транспортная. Малонаселенные территории, на которых предполагалось вести военные действия, были покрыты лесами и болотами. Дорог, пригодных для передвижения техники, практически не существовало, а лошади просто увязли бы в снегу.