Именно в эти годы появляется масса научно-популярных или откровенно литературных фантастических публикаций, повествующих о создании «рабов» или «солдат» на основе новых
Беляевский «Человек-амфибия» и булгаковские «Роковые яйца» вместе с «Собачьим сердцем» затрагивают эту проблему совсем уж боком, но вот повести М.Зуева-Ордынца «Панургово стадо» и Б.Турова «Остров гориллоидов» как раз напрямую посвящены обезьяночеловеческой проблематике. Причем у Турова идея скрещивания негров с гориллами ради получения могучих туповатых солдат если и вызывает осуждение – то главным образом потому, что этих солдат-гориллоидов ставят себе на службу заморские империалисты…
А может быть, даже скорее всего, интерес советского правительства объясняется проще. Иванов запросил немалые ассигнования – но суммы, выделенные на все работы, оказались раз в двадцать больше, чем ожидал профессор. И не всеми ими распоряжался лично он. Очень похоже, что наше политическое руководство увидело шанс неофициально снабдить средствами ряд коминтерновских организаций (нет, не пигмейскую и не шимпанзянскую), да уж и поработать над агентурной сетью в колониальных владениях потенциального противника. СССР тогда еще пребывал в сравнительной изоляции, так что легальные возможности международных научных контактов использовались вовсю – и не только учеными.
От морализаторских комментариев воздержимся: самого профессора вопросы этики тоже не особенно волновали. В ходе африканских экспедиций он без всяких комплексов (и даже без ведома пациенток) пытался осеменять «туземных женщин» спермой самцов-шимпанзе, а по возвращении в СССР весьма положительно отнесся к желанию некоторых сознательных девиц послужить науке и прогрессу, подвергнувшись искусственному осеменению сперматозоидами орангутана – из всех человекообразных, содержавшихся на тот момент в советских зоопарках и питомниках, это был единственный половозрелый самец… Опыт не состоялся, но лишь потому, что оранг в то время уже был тяжело болен и вскоре умер; обсуждение же велось достаточно открыто и, кажется, подстегнуло интерес научно-популярных изданий («Вестник знаний», «Всемирный следопыт», «Знание – сила», «Вокруг света», «Наука и техника»), на рубеже 1920 – 1930-х годов публиковавших рассуждения о возможности «промежуточных» обезьяно-человеческих форм, причем речь шла отнюдь не о недостающих звеньях в палеонтологической летописи. Наиболее перспективными объектами для подобного очеловечивания упорно называли орангутанов – с точки зрения приматологии вообще-то самая неудачная кандидатура. Столь же часто речь шла и о гориллах, в тех публикациях обычно слегка «орангутанизированных»: ярко-рыжей масти, способных к виртуозному лазанию (авторы повестей и статей, будучи под впечатлением информации о перспективах скрещивания оранга с комсомолками, невольно «орангутанизировали» и горилл.) А вот шимпанзе как основной объект рассматривались куда реже…
Конечно, надлежит в очередной раз сделать скидку на время действия. В ту пору даже будущие столпы отечественной антропологии и приматологии, а пока что молодые энтузиасты М.Ф.Неструх и В.В.Бунак горячо поддерживали эту сторону деятельности И.И.Иванова, да и в советских работах по расоведению (едва ли не более многочисленных, чем во всех остальных странах!) порой выдвигались тезисы о «примитивных расах». Мировая антропологическая наука еще не получила той страшной прививки, которую принесли следующие полтора десятилетия, и даже не вполне представляла, что такое возможно. Сам же профессор Иванов на вопросы коллег о статусе будущего гибрида сухо отвечал, что обсуждение это в научном смысле беспредметно, да и преждевременно: гибрида ведь покамест нет…