Этот случай может послужить предостережением и читателям, слишком увлекающимся поиском тайн: мы, конечно, имеем право не верить официально опубликованным документам – но опровергающим их слухам верить тоже следует с оглядкой. Почему-то для большинства скептиков этот подход непривычен. Но вот живой пример: не просто слух, а сообщение очевидца, подкрепленное описанием и ссылкой на авторитетный (для юного пионера) источник… Однако этот «источник», как выясняется, то ли пошутил, то ли умышленно солгал экскурсантам, причем без видимой пользы для себя, просто «из любви к искусству».
А произошло это за считанные годы до того, как у Стругацких созрел замысел «Парня из преисподней». Если кто-то из братьев бывал в Аскании, если тот «шутник» еще продолжал водить экскурсии, если он разыгрывал и взрослых туристов тоже – то вполне можно допустить, что фигура «зеброкоровы» повлияла на образ зеброжирафа…
Продолжим перечень «невозможностей», регулярно приписываемых Аскании. В популярных изданиях иногда приходится читать, будто все тот же И.И.Иванов (на его счету, кроме зеброидов, еще и создание первых зубробизонов – плюс великое множество чисто сельскохозяйственных скрещиваний) ухитрился создать гибрид быка и оленухи, а также быка и серны. Это почти столь же нелепо, как зеброкорова, но тем не менее оленебыки и сернобыки в довоенных асканийских публикациях фигурируют часто. Вот только это не гибриды. Оленебык – устаревшее обиходное название все той же канны, сернобык – орикса.
Эпизодически в официальные отчеты довоенной поры попадали и еще кое-какие «виртуальные» гибриды: козобараны, зайцекролики… Никто из них, даже существуй они в действительности (козобаранов, кстати, создать удалось – но через многие десятилетия и отнюдь не в Аскании), не имел стратегического, да хоть бы и тактического, военного значения. Но ведь Аскания-Нова все-таки работала не только на нужды армии.
А вот один из несостоявшихся гибридов, который как раз мог бы поработать «на оборону», все же назовем. Это помесь между обычным почтовым голубем и диким вяхирем. Ее пытались получить честно, без подтасовок – и не преуспели, о чем отчитались опять-таки честно. Бывало и такое, даже в самые лысенковские годы.
Если бы преуспели, то птица получилась бы более высокоскоростной, дальнелетной и крупной, чем обычные почтари. Цеплять на голубей автоматические фотокамеры, превращая птиц в своеобразный аналог разведывательного беспилотника, начали очень давно: во время даже не Второй, но Первой мировой войны.
(Тут как раз уместно вспомнить, что в III рейхе появились разработки, которые в случае успеха позволили бы использовать в качестве носителя «голубя-беспилотника» служебную собаку: проект, отчасти аналогичный советским планам насчет «собак-миноносцев». На бока овчаркам крепили контейнеры с голубями, навьюченными фотокамерами, причем собак обучали дергать зубами за рычажки, открывающие крышки контейнеров. Предполагалось самостоятельно пускать собак через линию не сплошной вражеской обороны – отсутствие сплошной, по мнению разработчиков, должен был обеспечить блицкриг! – чтобы те там выпускали голубей и возвращались порознь, причем голуби фотографировали вражеские позиции. Но, конечно, выяснилось, что «в автономном режиме» собаки столь сложные задания не выполняют… В паре с разведчиком-кинологом они как вспомогательные голубеносцы действительно работали, в том числе и на нашем фронте; однако ведь сама суть замысла заключалась в том, чтобы переложить весь риск на пернатых и четвероногих, исключив участие человека!)
Для стандартного голубя самые компактные из тогдашних камер были грузом в общем-то подъемным, но те, которые имели неплохую оптику, уверенно работающую автоматику и минимально достаточный запас пленки, – оказывались хотя и подъемными, но буквально на самом пределе. В военно-полевых условиях их вес старались не выводить за пределы 70 г, при этом запас пленки был поистине минимальным (голубь ведь не выбирает наиболее перспективные для съемки объекты, так что приходится полагаться на случайность), дистанция полета не более 100 км в хорошую погоду (а обученному голубю-почтарю и в прескверную погоду свыше 500 км бывает по силам), высота же опасно невелика (считанные десятки метров), что позволяло сбить птицу из ручного огнестрельного оружия.
Так что польза пернатых беспилотников для разведки оказалась достаточно умеренной – а вот гибрид пришелся бы в высшей степени ко двору. Да и улучшенный вариант «просто» почтового голубя – отнюдь не бесполезное существо для войны. Даже в десятилетия телефона и радио.
P. S. А вот если бы почтовых голубей скрестили не с вяхирями, но с попугаями – гибрид вместо того, чтобы нести на себе записку, мог заучить ее содержимое наизусть и потом воспроизвести адресату. Правда, сохранение секретности гарантировать было бы куда труднее.