С силой уперся спиной в ствол. Сани сдвинулись вперёд. Встал, подложил под лыжи ветку. Снова сел. Толкнул ствол спиной. «Конструкция» не шелохнулось. Удовлетворенно подумал:
– «Кровать» готова! …
Но оба подготовленных на ночь костра остались далеко.
Делать было нечего, спать ещё рано и Никита перенёс заготовленные бревна и сформировал заготовки для костров сзади и спереди дерева. Прежний костер оставил догорать на старом месте для сегодняшних «хозяйственных нужд».
Как и прежде с одной стороны «кресла» поставил полупустой рюкзак, с другой – сумку, на которую положил топор. Ружье, не взводя курки, прислонил к рюкзаку. Поправил на поясе нож:
– Люкс! За такую гостиницу в Москве заломили бы двойную цену, – использовал он удобную ситуацию, чтобы порадовать себя шуткой.
Это желание показало, что он уже начал приходить в себя. Желание улыбаться, вообще, наверное, не покидает человека в любой ситуации, а восстановление такого желания в критической обстановке, является верным признаком начавшейся нормализации душевного равновесия…
Наступила полная темнота. За кострами уже вообще ничего не было видно: лес казался сплошной тёмной массой, в которой передвигались какие-то тени. О такой темноте он совершенно забыл, а точнее вообще не знал. В городе темнота подсвечивается уличными фонарями, окнами домов, фарами, проезжающих ночью машин, иногда ракетами, фейерверками, да и мало ли что может произойти в городе. Здесь ничего этого нет, а сейчас не было даже луны. И только звездочки на чистом небе пытались, как то ослабить отсутствие освещения. Особенно старались две яркие звезды.
– Может быть, одна из них, а то и обе, «космические корабли»? – подумал Никита, выделив точки на темном небе, которые, как будто бы даже двигались…
Но возможностей даже для минимальной подсветки земной поверхности у всех этих миллиардов звёзд на таком расстоянии было недостаточно.
За суетой с «кроватью» время продвинулось незаметно. Никита посмотрел на часы и удивился – девять. Уже 3 часа длится подготовка к ночи.
В качестве вечернего моциона решил спокойно пройтись по лесу. Чтобы моцион был не пустым, следовало с прогулки что-то принести.
Взял топор, фонарик-жучок, закинул за спину ружье и пошел, почти ощупью, в темный лес, постоянно оглядываясь на костёр.
Срубил небольшое деревце и отнес его к заднему костру. Дерево оказалось непривычно тяжёлым, очевидно, от усталости.
– Хватит ли дров на ночь? – Подумал и тут же ответил себе. – Должно хватить, учитывая те стволы, которые лежат серединами на старом костре, несколько полусырых обломков и гору всякой мелочи, которую успел натаскать.
Перетащил запасы валежника поближе к саням. Прикинул расстояние – не загорятся ли? Уверил себя:
– Нет!
Постелил на сани все, что было мягкое, закрыл тентом от палатки, угол которого привязал к нижнему сучку дерева, чтобы не касаться полушубком ствола. Сверху раскинул подстилку, загнув половину её на ствол – для мягкости. Сел. Вытянул ноги в валенках. Почти удобно. Подумал, закрепляя в памяти основные цифры:
– 6 километров от посёлка…
Спать пока не хотелось. Вернее, обстановка не способствовала сну. Окажись он дома, после такого дня, заснул бы на ходу, а сейчас не мог: мерещились какие-то фигуры за деревьями, слышались непонятные шорохи. Да и «прекрасная» кровать, как-то не очень подходила для предстоящего процесса. Вдобавок, в голову лезли различные варианты произошедшего и его возможные последствия.
Один из вариантов в придуманной трактовке Никиты был таким:
– В недрах нашего светила, очень давно начала завариваться «каша». Накопившаяся за миллионы лет энергия сгущалась и искала выхода. На одной стороне солнечной поверхности образовался, едва заметный, по космическим меркам, «нарыв». С веками, тысячелетиями, которые для солнца были лишь микросекундами, этот нарыв бледнел, вздувался и …лопнул.
Колоссальная энергия «узкой» стрелой понеслась в космическое пространство. Её направление соответствовало положению земли.
Сгусток энергии нёсся с огромной скоростью, нацеливаясь в маленькую «песчинку», которая, вращаясь вокруг оси, не спеша совершала свой вечный путь по заданной орбите. Солнечный «плевок» должен был накрыть половину поверхности лучшей планеты вселенной, уничтожив, как когда то не раз случалось, любую жизнь на большей её части.
Этот вариант понравился Никите оформлением, но не сутью, которая была слишком опасной.
Немного погодя, он рассмотрел второй вариант:
