Ничего не обнаружив в силках, спрятал капкан в рюкзак, который теперь постоянно висел за спиной, и двинулся дальше. Сейчас он брал с собой рюкзак, а не маленькую сумку: мало ли что понадобится принести из прогулки.
Углубившись в лес метров на триста, он присел отдохнуть на лежащий ствол дерева и задумался. Еды нет. Один заяц проблемы не решит, а другие вряд ли полезут в петлю. Если смотреть на это трезво, то пока «охота» практически ничего не давала, и положение вырисовывалось абсолютно безрадостным. Опасность голода оставалась в полной мере, а окончание землянки становилось большим вопросом. В этом он ещё вчера был уверен на 90%. Заяц процент уверенности уменьшил лишь немного.
Посидел, тяжело поднялся и, непроизвольно глянув вперед замер. Метрах в тридцати впереди, на толстой нижней ветке дерева он заметил коричневато-серое животное.
Кошка! … Большая кошка сидела спиной к нему, прижавшись к ветке и, высматривая что-то внизу. Когда она слегка повернула голову, Никита увидел на кончике уха черную точку. С такого расстояния кисточка не читалась, но Никита предположил – рысь.
Ветер дул со стороны зверя и для него Никита оставался «невидимым». Осторожно снял ружье. Рысей, кажется, не едят, но в голод едят всё, а положение у него сейчас именно такое, что нужно есть все. Кроме того – это опасность. Имея под боком такого зверя, надо ходить, постоянно осматриваясь, чтобы неожиданно не ощутить у себя «на загривке» его зубы. До этого времени он практически безмятежно спал у костра, заботясь только о том, чтобы были дрова и, чтобы случайно не отморозить ночью нос. Хорошо еще, что деревья, которые он при бегстве использовал в качестве спинки, стояли отдельно, и к ним нельзя было подобраться поверху, а на земле за спиной горел дополнительный костер.
Никите показалось, что по коже что-то поползло: мурашки, что ли? До этого он ходил, оглядываясь по сторонам, только для того, чтобы увидеть добычу и не особенно часто смотрел вверх. При этом не думал серьезно, что сам может стать добычей. Просто, для перестраховки, предполагал такую возможность, но эти предположения ни к чему его не обязывали…
Осторожно взвел курок, не отрывая взгляда от зверя. Показалось, что щелчок затвора в тишине окружающего леса, прогремел громом. Однако рысь его не услышала: она была поглощена разглядыванием чего-то внизу и готовилась к прыжку. С трудом оторвав взгляд от зверя, Никита перенёс его вниз и увидел косулю.
– Олень – вскрикнул он про себя, едва сдержавшись, чтобы не произнести это вслух.
Он поднял ружье, готовясь истратить патрон, но ещё не знал в кого стрелять…
Поводил прицелом понизу…
Рысь прыгнула, вцепившись в холку и сломав животному хребет. Дикий предсмертный крик разорвал тишину, но, еще не успев затихнуть, он был прорезан громким звуком выстрела. Пуля поразила рысь, попав в голову. Не напрасно Никита позавчера истратил один патрон на пристрелку ружья. И зная поправку, на восемьдесят процентов был уверен, что попадет. И попал – именно в эти проценты.
Теперь у него была гора мяса – хорошего и сомнительного.
– Спасён! – восторженно прошептал он… – Но надо скорее снять шкуры, – вспомнил он одно из основных правил и сначала как мог, сделал, это, а затем занялся транспортировкой добычи.
– В олене килограмм пятьдесят – приступил он к разработке процесса транспортировки. Триста метров до базы, расстояние совсем небольшое, а точнее – рядом…
Чтобы не вымазать рюкзак, обернул половину тушки косули её же шкурой и за десять минут перенёс к «норке». Остальное мясо перевёз, используя санки.
Теперь требовалось принять меры для сохранения всей добычи. Разделав тушку косули и отделив всё мясо от костей, Никита запрессовал мякоть в бак, а кости подвесил на дерево.
От радости он даже забыл, что за предыдущие голодные дни совсем обессилил. Вспомнив об этом, отложил кусок оленины грамм на 700, чтобы сейчас же сварить его, наверстывая все недоедания предыдущих дней.
Для рыси места в баке уже не нашлось, и он подвесил тушку на дереве, не разделывая её.
По результатам этой необычной охоты, почувствовав себя заправским охотником, он даже на мгновение захотел приостановить стройку и серьезно заняться охотой – как будто лес кишел оленями и разными хищниками, – чтобы запастись мясом на всю зиму. Но быстро опомнился: приближались морозы, и надо было форсировать строительство жилья, которое в отличие от медвежьей берлоги обязательно должно иметь печку.
