– Будет Олег. Мой друг. Ты друг. Вместе будем, это… Други.
Соня застонала, закрыла глаза и по её грязным щекам потекли дорожки слёз. Это немного смутило Ефрема.
– Ну-ну, хорошо, будет хорошо. Олег ждёт. Олег скучает. Олегу плохо. Соню звал. А я как лучше. Веселее будет. Здорово! Я полечу, – успокаивающе погладил он Сонин бок. – Всё пройдёт, я полечу…
К вечеру Соня стала бредить, у неё начался жар. Нога сильно распухла и посинела. Чёрная рана из-под обломка стрелы без остановки кровоточила, и Ефрем решил, что надо во что бы то ни стало стрелу вытаскивать. Он развёл костёр на берегу реки, нарубил елового лапника и положил на него Соню. Подставив под ногу закопчённый алюминиевый котелок, Ефрем ржавыми клещами обхватил обломок стрелы и с силой его дёрнул. Крик вышедшей из забвения девушки огласил всю округу. Древко ему удалось вытащить, но плохо прикреплённый к нему железный наконечник так и остался крепко сидеть в кости. Из раны в котелок хлынула кровь. Изголодавшийся Ефрем снова не стал дожидаться, пока грязная кровь стечёт в судно и прильнул к ране губами. Отпив немного из неё, Ефрем разорвал какие-то тряпки, которые лежали на дне и туго перетянул ими бедро повыше раны. К утру нога Сони почернела. Из раны потянулся неприятный запах, а вместе с сукровицей при небольшом надавливании стал выделяться жёлтый гной. Ефрем понял, что ногу уже не спасти. Немного повыв от досады, он достал из рюкзака полустёртый точильный камень, и начал точить топор.
Грубо отнятую выше колена ногу Ефрем со скорбью отдал реке. С новой силой его душу захлестнуло сожаление и горечь от того, что всё пошло совершенно не по плану. Кровь и плоть уже были отравлены и не годились в пищу. Теперь самым важным для него сейчас было спасти Соне жизнь. Он верил, что ещё может помочь, что у него ещё было время всё исправить. Ефрем жалел, что не предусмотрел такого исхода событий и не взял с собою все необходимые инструменты и примочки для лечения болезней, для остановки крови и заражения. Он ещё верил, что у него есть время. Но время было не на его стороне.
Олег чувствовал неминуемое приближение весны. Каждый день за маленьким окошком его подземной тюрьмы играли звонкие капели. Снега с каждым днём становилось всё меньше, а разлившиеся воды бурной реки, казалось, были слышны с улицы даже отсюда, за несколько километров от избушки.
