Деньки поздней таёжной весны были приятны для Олега. В середине дня, когда начавшее полноценно выходить после долгой полярной спячки солнце приятно обогревало его лицо, он любил сидеть на поленнице, дышать свежим хвойным воздухом бесконечного леса, слушать громкое чириканье первых весенних птиц и вспоминать о доме. Милый и добрый родительский дом, в котором всегда было так приятно и вкусно, так спокойно и светло. Хорошие друзья, треск костров по вечерам на илистых берегах Енисея, тихие лирические песни под нестройную гитару. И Соня. Соня, милая Соня! Как он успел так сильно привязаться к ней за эти четыре года ссор и обид, радости и счастья, трудностей и невзгод? Олег горько улыбнулся и подумал: «Разве мог я тогда вообще представлять, что такое трудности и невзгоды? Думал ли я о том, что мне когда-нибудь вообще придётся столкнуться с этими трудностями и невзгодами, настоящими, такими страшными, болезненными и на всю жизнь неизгладимыми? Соня, дура ты, не смей сюда соваться. Никогда не смей, ни в коем случае. Найди кого-то другого, живи счастливой жизнью, радуйся, веселись и развлекайся, ведь мы так ещё молоды… Я погубил себя. Не губи же и ты себя в этой гиблой, проклятой тайге, в этой опасной трясине большого кладбища без надгробий и крестов, где исчезают навеки такие вот глупые и беспечные то ли романтики, то ли навек преданные своему делу, неустанные трудоголики… Опять орёт… Дверь не закрыл, напустил холоду». Олег вытер о плечи навернувшиеся на ресницах слёзы и неуклюже засеменил в утопленную в земле крышу избы, заперев за собою дверь.
И каждый день одно и то же. Каждый день новый поток распирающих изнутри мыслей, страхов, переживаний, ненависти и злобы. Олегу очень хотелось бы сорвать с себя железные цепи оков, сорвать и сбежать. Если это возможно, отпустить и Ларису, но тут сложно позаботиться о самом себе, не то что бы о ком-то другом.
В какой-то момент мысли тоски и уныния пересиливали воспаленное сознание Олега. Он уже не верил ни во что. Он то убеждал себя в том, что Соня не поверит, она не придёт, что ждать ещё больше смысла нет, а потом сам себя уверял подождать ещё немного – ещё чуть-чуть, и в дверь постучат спасатели, и Соня будет рядом, и всё будет хорошо.
