— Я готов идти, — вышел из леса Тихомир.
— Отлично, — сказал Макарий и отпустил меня. — Теперь пойдёшь между нами, — сказал он мне, — а то снова отстанешь.
И мы двинулись вперёд. Теперь за мной шёл Макарий, не давая отстать. А меня мучали его слова про родителей. Как любящие люди могут отправить сына и дочь жить в такую глушь?
— Ужасно, что родители отправили тебя и Забаву в селение, — озвучила свои мысли вслух.
— Почему же?
— Родители буквально отказались от вас. Сослали в глушь, а сами живут припеваючи с электричеством и интернетом!
— Жизнь в селении дала нам намного больше, чем интернет, — хохотнул Макарий.
— Да, и что, например! — возмутилась и, резко развернувшись к парню, остановилась.
Макарий взглянул за моё плечо на медленно удаляющегося Тихомира. Он покачал головой и слегка цыкнул.
— Жизнь в селении позволила мне и Забаве узнать свои корни, обычаи. Многому научила. Ведь мне предстоит стать хранителем после отца, а, может, и кем покруче. А Забаве женой. И что бы понимать свой народ и мирно жить среди них, мы должны были понять уклад рода изнутри.
— Женой, — задумалась над его словами. — А что, если Забава влюбится в парня из города и захочет выйти замуж за него? К этой жизни она не будет готова.
— Это невозможно.
— Почему же?
— Где же она может встретись парня из города?
— Ну, вдруг он вас найдет? Я же нашла.
— Ты нас не находила. Это я принёс тебя в селение. И потом Забава уже обещана Мирославу. И когда придёт время, она станет его женой.
— Как это?
— Наш народ не многочислен, если ты не заметила. Поэтому о подобных союзах договариваются родители ещё в детстве.
— Боже! Какой кошмар. Средневековье какое-то!
— Мирослав — отличный парень. Он хорошо позаботится о моей сестре. И насколько я заметил, между ними есть симпатия.
— Да, ей повезло, наверное.
— Пошли, а то Тихомир уже далеко ушлёпал.
Макарий обошёл меня и зашагал вслед за другом.
— А у тебя тоже есть суженая? — спросила я.
— Пошли, любопытная Златовласка, надо догнать Тихомира.
Больше мы не разговаривали: болтовня отнимает драгоценные силы, а дотемна необходимо добраться до места. Так сказал Макарий, и я его послушалась.
Зимнее солнышко окрасилось алым, оставляя рыжие блики на снегу и верхушках деревьев. Сумрак опустился на тайгу. И прогулка начала становиться опасной. Послышались голоса диких животных. Где-то вдали завыл одинокий волк. На ветке ели заугукал филин. Лес наполнился звуками, которые казались устрашающими на фоне предзакатного солнца. Мне стало жутковато позади, и от очередного шороха в ближайших кустах я громко взвизгнула, подпрыгнув на месте.
— Ты чего? — оглянулся Макарий. — Это всего лишь ветер.
— Ха, ветер, — истерично взвизгнула. — Долго нам еще?
— Нет, — улыбнулся молодой человек, — посмотри туда.
Парень указал на огонёк вдали. Это был свет в окне деревянной избы. Словно из сказки, строение стояло, окруженное многовековыми заснеженными елями, утопая в сугробах почти до окон. И подойдя ближе, я ахнула. Нечто подобное я видела на страницах сказок. Небольшой деревянный домик с покатой крышей и каменной трубой, из которой валил густой дым. Резные ставни на окнах и наличники невероятной красоты. От дома исходили тепло и уют. Особенно после столь долгого путешествия, мне было так приятно оказаться в этом уютном месте. И как только до мозга дошло, что марафон окончен, силы оставили окончательно. Всё, цель достигнута и теперь можно расслабиться. И я бы рухнула без сил, если бы сильные руки Макария не поддержали меня.
Он прижал меня к себе, удерживая в крепких объятьях, а я доверчиво положила голову на его грудь.
Больше я не могла сделать ни шага, настолько вымоталась. И он понял это. Парнишка ловко подхватил меня на руки, внося в теплое помещение. Усталость была настолько сильной, что я даже не могла раскрыть глаз, чтобы оглядеться. Я просто положила голову на его плечо и тихо дышала, стараясь не шевелиться.
Почувствовав мягкую перину под усталым телом, я перевернулась на бок и свернулась калачиком, всё так же, не открывая глаз. Я даже не чувствовала голода, только гудящую боль в ногах, руках и вообще во всём теле.
Макарий не говорил ни слова. Он аккуратно стянул сапожки с моих ног и снял тулуп, стащил меховую шапку с головы и бережно положил её на мягкую подушку, укрыв меня одеялом. Я почувствовала, как он сел у моих ног и положил руку на плечо. Рядом с ним было так хорошо и спокойно, пока сквозь ускользающие сознание я не услышала женский голос.
— Сынок, её нужно бы накормить, — нежный, ласковый голос. Такой тёплый и родной, что губы тронула усталая улыбка.
— Дай ей немного времени, — ответил Макарий.
Он ушёл, оставив меня одну в тёплой постели. Я не расстроилась: эта передышка нужна была, чтобы прийти в себя. Тяжёлые веки не хотели открываться. Тело гудело. А организм просто отключился, погружая сознание в сон.
