— Что значит, не можешь? — уставилась гневным взглядом.
— То и значит. Я не умею водить автомобиль. Мне это не нужно.
— Как не умеешь? — закусила нижнюю губку от досады. — А как же ты доставишь меня домой?
— Батька отвезёт, но только когда вернётся. Он отъехал по делам.
— То есть я не попаду сегодня домой? — я отрицательно мотнул головой. — А когда?
— Послезавтра с утра, батя отвезёт тебя.
— Я не хочу послезавтра, — задрожал её голос. — Хочу сейчас.
Глазки цвета молодой листвы наполнились слезами и затем ручейки потекли по румяным щёчкам. Маленькие ручки вцепились в руль с неистовой силой. Чтобы их отцепить, мне пришлось проявить не малую силу. И как только несчастный руль автомобиля был освобождён, её ручки так же сильно вцепились в мой тулуп.
— Я хочу домой, — проскрипел её раненый голос, а глазки, полные слёз, заглянули в мои.
— Скоро, девочка, скоро, а сейчас тебе необходимо успокоиться и отдохнуть.
Ангелина развернулась ко мне, и, не сдержавшись, я прижал её к своей груди. Её ножки обвились вокруг моей талии, и я вытащил плачущую девушку из автомобиля. Раненым зверьком она прижалась ко мне, обнимая дрожащими руками за шею. Не спеша пошёл к дому.
— Я кушать хочу, — приглушённо проговорила она.
— Хорошо. Маменька сейчас нас накормит.
У крылечка Ангелина заёрзала на мне и спустила ножки вниз, становясь на ступеньки. Я остановился ниже и поэтому наш взгляд стал на одном уровне. Она больше не плакала, лишь влажные полоски от слёз блестели на её щёчках. Мои руки покоились на её талии, а её спокойно лежали на моей шее. Наши глаза пересеклись в немом поединке. Зеленая глубина увлекала, топила. Я буквально с каждой секундой пропадал, всё дальше отдаляясь от истинной цели. В то мгновение я думал, что не может быть ничего ценнее, чем её глаза. Её маленькие ручки, что лежат на моих плечах, даря своё тепло, как нечто прекрасное и правильное. Ещё никогда в своей жизни я не желал так сильно быть рядом с девушкой. Ещё ни одна не смотрела на меня так, словно я центр её вселенной. Словно нет больше никого и ничего. И как бы я хотел раствориться в этих чувствах, поддаться порыву, забыть обо всём, чему меня учили. И прыгнуть, держа её за руку, в бездну.
— Сынок? — вырвал из неги голос матушки.
Я тут же отскочил в сторону от Ангелины и нервно зачесал рукой непослушные волосы. Девушка же даже не обернулась на голос. Гордо хмыкнув, она прошмыгнула в дом. А я остался с мамой на крыльце. Не знаю почему, но мне стало совестно. Хотя ничего плохого я не сделал. Разве что, должен был держаться подальше от девушки из чужого мира. Не должен с ней общаться и тем более уделять знаки внимания. Но всё, что я делаю, происходит неосознанно. Я так чувствую.
— Ужин уже почти остыл, — строго сказала маменька, всматриваясь в мои стыдливые глаза.
— Хорошо, я уже иду, — ответил и попытался обойти маму, чтобы попасть в дом.
— Будь осторожен, сынок, — лишь сказала мама и отступила в сторону.
Ужин в компании этих людей — что-то волшебное. Не знаю, может, я настолько оголодала или никогда не ела еды из настоящей русской печки, но стряпня мамы Макария показалась сказочной. Я в прямом смысле слова вылизала тарелку и закусила рагу запретными пирожками. В этом дурацком лесу я потеряла столько калорий, что ни одна сдобная булочка просто не способна навредить моей фигуре. И вот уже на полный желудок я смогла осмотреться.
Помните мультик? И песенку:
«Маленький домик, русская печка, пол деревянный, лавка и свечка…»
Именно эти слова приходят на ум, когда ты оказываешься в подобном доме. Только это не сказка, а реальное место. Уютное и тёплое. Маленькое помещение с большим столом у окна, занавешенным вышитыми вручную занавесками. Над столом простая люстра, дарящая тусклый свет. Вдоль противоположной стены длинная лавка. Рядом сервант из массива дерева с кружевными узорами по краям на дверцах и верхней части. Такого в магазине не купишь. Похоже на работу опытного и талантливого плотника. В конце помещения дверные проёмы: один, ведущий на кухню, и второй, скорее всего, в комнату. Лестница на мансарду, где мне уже посчастливилось побывать.
Дом будто дышит. Он словно существует отдельно от хозяев, но находится в гармонии. Удивительно, но в совершенно незнакомом месте мне удалось почувствовать себя как дома. Легко и расслабленно. Будто я бывала здесь раньше. Будто вокруг родные люди, которые всей душой рады мне. Будто я самый желанный гость. А на душе так хорошо и спокойно, на желудке сыто, что вдруг мне захотелось спать. Лесной марафон не прошёл даром, а двухчасового сна словно и не было.
Я от души зевнула, чего обычно не позволяла себе на людях. Но усталость взяла верх. Веки стали тяжёлыми, неподъёмными.
— Так, мальчики, — вдруг подала бодрый голос мама Макария, — вы убираете со стола и моете посуду, а я уложу нашу гостью спать.
— Но, тётушка Дарина! — вдруг возмутился Тихомир.
— Без разговоров, парни! — строго ответила Дарина. — Пойдём со мной.
