— Вот и хорошо. Это твой мир, а она здесь чужая, — добавила бабушка и пошла назад к Тихомиру и Доброгневу.
Я помедлил всего секунду, обдумывая решение. Я не потеряю свой мир, даже из-за Ангелины.
Завтрак получился славным. На удивление каша из крупы, название которой я не знала, оказалась вкусной. Свежевыпеченный хлеб с домашним маслом и травяной чай с мёдом. В жизни, к которой я привыкла, завтраки были иными: яйцо пашот, бутерброд со спелым авокадо и тонким ломтиком красной рыбки и, конечно, чёрный кофе (без этого напитка я была не способна здраво мыслить). Здесь же, то ли из-за свежего воздуха, то ли из-за крепкого сна я просыпалась бодрой и весёлой.
С полным желудком и хорошим настроением я приняла решение, что пора бы одеваться. Вот только одежды своей не обнаружила.
— Забава, а где мои вещи? — спросила я.
— Так вот они, — указала девушка на гору тряпок, в которых ходили местные.
— Нет. Я про те, в которых попала сюда.
— Её забрал Макарий. Тебе лучше надеть нашу одежду, а перед городом переодеться. Наше одеяние приспособлена для длительного нахождения в зимнем лесу. В своём же ты продрогнешь до костей.
Я хотела возмутиться: мол, ничего ты не понимаешь! Соболиная шубка просто не может быть холодной! Но настроение моё было на высоте и почему-то с Забавой спорить не хотелось. Пусть она болтушка и надоедлива, но эта девушка так мила и добра, что обижать её не хочется. Да что не хочется! Это просто преступление — обидеть столь обаятельное создание.
— Я поняла, — улыбнулась девушке. — Спасибо тебе, Забава, за всё. Я буду скучать.
— И я! — хныкнула девушка и без предупреждения прыгнула на мою шею.
Её эмоциональность, открытость и непосредственность подкупали. Таких искренних людей я ещё не встречала. Эта девочка, что так правдиво хнычет на моём плече, вдруг стала такой родной, что сердце болезненно сжалось. Но все вокруг правы: мне здесь не место. Эти люди наивны. Их мир другой. В нём нет места фальши. Я к такому оказалась не готова. И пусть остальные избегали меня, не общались и обходили стороной, но эта девочка стала очень близка мне за какие-то считанные дни. И поняла я это в ту секунду, когда она обняла меня, хлюпая носом.
— Спасибо за тёплый приют, но мне пора, — сказала я. Забава лишь кивнула, стирая слезинку.
— Ну, не плачь, — я вдруг сама сжала в объятья эту хрупкую и чересчур эмоциональную девушку. — Надеюсь, ты будешь счастлива и Мирослав поможет тебе с этим.
— Конечно, — обаятельно улыбнулась Забава и схватила меня за локоть, — пойдём, я провожу тебя.
Я кивнула в знак согласия, и мы под ручку направились к центральной поляне, где меня ждали Макарий и Тихомир. Парни сидели в кругу старейшин, те им что-то вещали, а ребята с интересом это слушали.
— Они дают последние наставления, — подала голос Забава. — Дорога дальняя и может быть опасной.
— Опасной? — встрепенулась я и замедлила шаг.
— Не волнуйся, с моим братом и Тихомиром тебе нечего бояться, — уверенно проговорила Забава.
— Надеюсь.
К парням мы подошли со спины, они нас не видели. У каждого на плечах висело по мешку с привязанными к нижним уголкам и горловине верёвками, чтобы можно было надеть их подобно рюкзакам, и длинные палки, похожие на посох.
— Вам пора, — сказал пожилой и седой мужчина с трубкой в руках. — Девушка готова.
Они дружно оглянулись. И как только мой взгляд нашёл голубые глаза Макария, в них забегали озорные чертята. Парень неотразимо улыбнулся и замер на мгновение. Он не отрываясь смотрел на меня, снова смущая. Но как только к нам подошла бабушка Ефания, растерянно отвёл взгляд в сторону.
— Удачной дороги, Ангелина, — сказала она, положа руку на моё плечо, — и во всём слушайся паробъков.
— Хорошо, — ответила я.
А дальше она обняла меня. Как родную, притянула к своей груди, и слезинка застыла в уголке моего глаза.
— До свидания, — проговорила я.
— Прощай, милая. И пусть духи тебе всегда помогают.
Оторвавшись от добрых глаз бабушки Ефании, я увидела рядом Макария. Он нервно теребил верёвку, служившую лямкой мешку.
— Готова? Пошли, — коротко пробормотал он и, резко развернувшись, пошёл по направлению к лесу.
Тихомир устремился вперед, а я ещё раз оглянулась, широко улыбнулась и помахала на прощание Забаве, бабушке Ефании и остальным, а затем бодрой походкой устремилась за парнями. Но только ступив в лес, я поняла: это будет непросто. Утопая в сугробах, я старалась поспеть за ребятами. И хоть ступать по их следам было проще, чем прокладывать путь самостоятельно, всё равно идти было чертовски тяжело. И всё усугублялось упорным молчанием парней, уверенно двигавшихся вперед.
— А далеко нам идти? — нарушила я молчание.
— Город в двадцати километрах, — сухо ответил Макарий.
— Я чем-то тебя обидела? — спросила я, заметив резкую перемену в настроении парня. Больше он не улыбался. Шёл вперед не оглядываясь.
— Нет, — снова короткий ответ.
Я нахмурилась и помолчала секунду.
— Двадцать километров — это много, — заметила я.
