Осторожно поставил Ангелину на землю. Её руки замерли на моих плечах, мои — на её талии. И каждый из нас молчал. Я боялся не сдержаться и открыть все запретные чувства к ней. А она… просто смотрела в мои глаза.
— Я уезжаю, — вдруг прошептала Ангелина, — твой отец вернулся.
— Сегодня? — только и смог пробормотать в ответ.
— Сейчас.
Сердце сжалось и побежало, гулко стуча в груди. Я бы хотел сказать, что не готов и не хочу отпускать её, но молчал. Смотрел в её глаза и молчал. Изумрудные листочки. Как я забуду их? Я не могу оторваться от них в эту секунду. А как же проживу всю жизнь? И, возможно, нужно было настоять, оставить её, но я не сделал ничего. А когда увидел отца, я и вовсе отступил на пару шагов назад. Но он заметил наше смятение, замерев на месте всего на секунду, и двинулся дальше в нашу сторону.
— Здравствуй, сын, — отец стремительно подошёл ко мне, хлопнул по плечу и встал рядом, обратив взор на Ангелину. — А вы, милая девушка, уже готовы вернуться домой.
— Да, — растерянно закивала головой, — только переоденусь в свою одежду.
Она убежала в дом, а батька положил вторую ладонь на моё плечо и встал лицом ко мне.
— Не спеши возвращаться в селение. Когда я вернусь, нам нужно будет побеседовать.
Я кивнул в знак согласия. Батя улыбнулся и направился вслед за Ангелиной в дом. А я так и остался во дворе. Не было сил прощаться. Просто не смог бы. Слишком тяжело посмотреть в её глаза и сказать: «Прощай». Душа рвалась к ней, покидая тело, но разум останавливал, цепляясь прагматичными клещами. И, чтобы хоть как-то унять бурю в душе, я принялся собирать наколотые дрова и относить их в дровяник. И, лишь когда хлопнула дверь машины и загудел старенький двигатель, я метнулся к подъездной дорожке.
Я опоздал. Увидел лишь её личико в окне отъезжающего авто. Она улыбнулась мне и робко махнула ручкой. А моё сердце на миг остановилось, замерло в груди и обиженно спряталось за железной дверью в самый дальний угол души.
Мой взгляд потух навеки. Жизнь в секунду потеряла смысл. И всё, что я так старательно оберегал до последнего мгновения, вдруг потеряло свою значимость.
Тяжело вздохнув, я обернулся к дому, чтобы закрыться, переосмыслить, и почти столкнулся с мамой. Она поняла всё. Не знаю, может, материнское сердце и вправду способно чувствовать терзание детей или она что-то прочла в моих глазах, но маменька нежно и с огромной любовью прикоснулась к моему лицу.
— Так нужно, сынок, — сказала дивным голосом, — всё наладится.
— Конечно, — ответил ей и скрылся в доме.
Отправился прямиком на мансарду на свою кровать, где сегодня ночью спала Ангелина. Казалось, её дух ещё витал в этой комнате. Будто она оставила частичку себя на этой лежанке и моя душа вновь метнулась к ней. Я закрыл глаза и расправил ладони, призывая духов и отпуская сознание. Метнувшись ввысь, сознание обнаружило то, что искало. Встретив беркута, я ловко погрузился в него и помчался вслед уезжающей машины. Старенький УАЗ отца я отыскал сразу и устремился за ним. Я летел средь многовековых деревьев, лавируя меж их ветвей. Боялся подняться выше: не мог упустить из вида авто. Хотя беркут не скажет спасибо за повреждения на его теле, спуститься вниз к дороге я тоже не мог. Батька заметит, а я должен быть в тени.
До самого города я гнался за ускользающей машиной и лишь у кромки леса потерял её из виду. Метнувшись ввысь с отчаянным криком, что издал мой друг беркут, порядком вымотанный погоней, я подключил острый глаз птицы. Кружа вдоль заснеженной дороги, обвивающей город, я высматривал заветный автомобиль. И вдруг увидел. С громким криком и сложив крылья, птица кинулась вниз вдогонку, нагоняя, но держась всё так же поодаль. Лишь у самого её дома я позволил птице устало усесться на ветку близ стоящего дерева, спрятавшись в лысой кроне.
Ангелину ждала вся семья у ворот во двор. Родные будто знали, что она приедет. А возможно, и знали, потому как стоило девушке покинуть автомобиль, её тут же заключила в объятья женщина. И от того, как дрожал её голос и как крепко сжимали ладони, я понял: это была маменька Ангелины. Мужчина, что похлопал девушку по спине, утирая скупую слезу, по-видимому, был отец. Он поцеловал дочь в затылок и обернулся к бате.
— Спасибо, что не бросили дочь в беде, — протянул он руку отцу.
— Здесь нет моей заслуги. Я лишь привёз её к вам, а спас её мой сын. Его стоит благодарить.
— Тогда где же он?
— Макарий остался в лесном доме. У него слишком много забот. Он должен помогать матери.
— Что ж, тогда спасибо, что воспитали такого достойного сына.
— За это, пожалуйста.
Отец гордо улыбнулся и направился к водительской двери, как вдруг его окликнула Ангелина:
— Подождите! — подбежала она к батьке и кинулась ему на шею. — Спасибо за всё: за гостеприимство, за вкусную еду и тёплую одежду. И передайте Макарию, что я буду скучать.
«И я буду», — кричала моя душа.
— Пожалуйста, дочка. Только с твоего разрешения я ничего не скажу сыну. Это лишнее, и ты должна была это уже понять, — с тёплой улыбкой ответил ей отец.
— Да, вы правы, — как-то надломленно прошептала Ангелина.
