— Да, запрещены, — подтвердил отец. — Но только если девушка не смогла выполнить все условия духов.
— Значит, духи способны открыть наш мир любому?
— Нет, сын. Только тому, кто этого по-настоящему достоин. Я расскажу тебе кое-что.
Отец вернулся на скамейку и тяжело вздохнул, подбирая слова. Он явно размышлял о чём-то. Его взгляд стал тяжёлым и напряжённым. А потом он взглянул на меня и тепло улыбнулся.
— В таких союзах есть минусы. Это кровь, сын. Ты никогда не задумывался, почему искусство переселения сознания так легко дается тебе?
— Каждый день думаю об этом.
— Всё потому, что в тебе течёт чистая кровь. Твоя мама из уважаемой семьи Восточного племени. Её отец был великим шамахом их селения. А мой род — потомки великого Дарена. Он был твоим прадедом. И оттого твоя связь с духами сильнее многих. А как ты думаешь, почему твоему другу Тихомиру так сложно отпустить сознание?
— Его кровь не настолько сильна?
— Именно, сын. Матушка Тихомира урождённая Ольга. Отец парня встретил её в лесу. Девушка заплутала, собирая грибы и ягоды. Их связь была настолько сильной, что духи приняли девушку и нарекли Ямирой. Но, к сожалению, в жилах Ямиры течёт кровь людей больших городов, а у них нет связи с миром духов. Тихомир — полукровка, именно по этой причине ему так сложно освоить шаманскую науку. И у парня остается слишком мало времени для познания этой науки. Только представь, какого ему будет, когда старейшины вынесут страшный приговор?
— Неутешительно, — промямлил я. — Но Тихомир справится. Я верю в него.
— Надеюсь, сын, что справится. Но время порой коварно, особенно когда его слишком мало.
— То есть, если Ангелина пройдет обряд и откажется от своих корней, она сможет стать моей? — задал я мучивший меня вопрос. Отец кивнул в знак согласия.
— Только подумай о своих детях. Из-за этого союза наша кровь отныне не будет чиста, а это важно. Ты предок самого Дарена. Ты надежда всего нашего рода. Готов ли ты пожертвовать чистотой крови ради девушки, которая, возможно, даже не сможет понять тебя?
Он не дождался ответа. Просто встал и ушёл. Но сделав пару шагов, обернулся и добавил:
— Люди больших городов коварны. Они лгут, и эту ложь сложно распознать. Будь осторожен, сын.
Батя скрылся за домом, а я всё продолжал сидеть и смотреть в его сторону. Отца и след уже простыл, но я не мог отвести взгляд от глубоких следов на белом снегу. Готов ли я пожертвовать чистотой крови ради собственного желания? Готов ли забыть девушку с изумрудными глазами? Может, и не готов, но очень постараюсь, ради будущего своего рода.
Праздник десятой луны — очень важное событие. В этот день зима идёт на спад, уступая дорогу весне. И хоть за окном ещё как минимум недели три будет мороз, дыхание весны уже слышно. Солнце всё дольше остаётся в небе и всё сильнее греет. И этому радуются не только мои односельчане, но и всё живое в тайге. Даже молчаливые деревья будто расправляют голые ветви в попытке дотянуться до тёплого солнышка.
Стоит ли говорить, что для моего народа это особенный праздник. Он означает, что очередная зима прожита. А пережить зиму в моём роду непросто: морозы и голод часто забирают моих братьев и стариков. Но можем ли мы бросить насиженное место, выбраться из тайги, уйти к людям больших городов и жить в достатке? Нет, не можем. Наше селение стоит на особом месте. Стоит его покинуть — связь с миром духов тут же прервётся. А этого допустить мы не можем. Это наше наследие, подаренное предками. Мы не можем просто отказаться от этого дара. Не имеем права.
Сегодня отличный денёк. Солнышко по-весеннему пригревало, подтапливая снег и образуя блестящую корку на сугробах. Птицы потихоньку возвращались в тайгу и дарили красивую трель. Лёгкий ветерок обдувал лицо, принося с собой запах весны. Праздник только завтра, а сегодня мы активно к нему готовимся. Считается, что в день десятой луны не должно остаться незаконченных дел. Поэтому матушка с Забавой чистили до блеска дом, а мы с отцом поправляли покосившийся забор (это занятие, которое требует физической силы и выдержки особенно сейчас, когда снег подтаял под ярким солнцем и стал в разы тяжелее). Поэтому я скинул тулуп, оставшись в одном свитере и навалившись на забор, пытался его выровнять, а батя подставить распор, чтобы после того, как снег сойдёт, сделать дополнительную сваю и укрепить ограду.
— Здесь нужен упор подлиннее, — отозвался отец откуда-то снизу. — Пойду в сарайке посмотрю что-то более подходящее. А ты держи и смотри не завали совсем.
— Хорошо, бать, только быстрее, он тяжеленный.
— Тяжеленный! — возмутился батя. — Держи, сказал.
— Да, держу я, — крикнул в след отцу.
