Шарик внезапно вскинулся и звонко залаял. Такого не было ещё ни разу. “Вот оно”, – подумал Олег Иванович и бросился к пульту. На одном из мониторов он тут же увидел парочку мужчин в камуфляжной одежде, движущихся к дому. Один из них, в нём Олег Иванович узнал своего кузена, нёс за спиной рюкзак. Второй – постарше – шёл налегке. Похоже, он был старшим в этой парочке. Олег Иванович достал пистолет, загнал патрон в патронник, снял курок с боевого взвода и положил пистолет в правый карман куртки. Из левого кармана торчали концы всунутых впопыхах обрезков верёвки – важного элемента предстоящей разборки с кузеном и его сопровождением. Затем он занял позицию у внутренней двери тамбура так, чтобы мог видеть картинки от видеокамер, размещённых на потолке тамбура и над входной дверью снаружи. В руке он сжимал пульт дистанционного управления запорами дверей. Шарик бесновался, бегая по всему дому, и от его лая можно было оглохнуть. И Кузя стал испытывать беспокойство. Он вскочил на рабочий стол Олега Ивановича, выгнул спину и угрожающе шипел на неизвестного врага.
Пришельцы зашли в тамбур и закрыли первую дверь. С клацаньем сработал электрический замок, и бандиты оказались в западне. Олег Иванович рывком дёрнул за шнурок, и банка с хлороформом полетела на пол. Она ударилась о плечо Коляна, отскочила в сторону и упала на деревянный пол, ударившись полиэтиленовой крышкой. От такого удара банка не разбилась. Замечательный план Олега Ивановича провалился. Что делать? Стрелять? Но открыть огонь первым Олег Иванович не мог. Какой-то моральный барьер заблокировал его нервную систему. Бандиты уже догадались, что попали в ловушку. Лопата вытащил свой пистолет из кармана брюк, но Олег Иванович не смог это увидеть на мониторе. Пистолет оказался прикрытым от объектива видеокамеры на потолке локтем Лопаты. У Лопаты морального барьера не было, и он открыл беглый огонь по двери. Первая же пуля, прошедшая сквозь дверь, как сквозь лист бумаги, попала Олегу Ивановичу в средостение, и он потерял сознание.
Очнулся Олег Иванович в холодном поту в своей постели. “Слава богу, это сон”, – понял он с облегчением. А ведь в какой-нибудь параллельной вселенной это мог быть и не сон. Ситуация могла на каждому шагу развиваться иначе, и сколько Олегов Ивановичей могло погибнуть в течение вчерашнего дня? “Если я до сих пор жив, то скорее всего большинство моих двойников уже загинули. И сколько их ещё останется живых, когда я, живущий в этой Вселенной, уйду в мир теней? Есть ли мне смысл радоваться за тех более счастливых двойников?”.
Проснувшись, Колян не сразу сообразил, где он находится. Первым делом ему вспомнился адский жар и светящаяся куча углей. Затем, как в кино с обратной перемоткой плёнки, в памяти всплыли его заявление на видеокамеру, ошеломление в тамбуре дома, пеший переход от Венты к станции Дудинского, сплав по Венте и рассуждения с Лопатой, управятся они с Дудинским за четыре часа, или понадобится больше времени. Воспоминания показались ему сном. Он привстал на матрасе, и к нему подскочил Шарик, уже, очевидно, принявший Коляна в число своих друзей. Шарик поспешил лизнуть Коляна в нос и улёгся возле него. Тут же объявился Кузя и стал, мурлыча, тереться о ногу Коляна. С момента появления на станции Колян не выкурил ни одной сигареты и почувствовал острую потребность в затяжке. Вошёл Олег Иванович, одетый и выбритый.
– Доброе утро, Коля, как спалось?
– Как в гробу. Без снов. А вот проснулся, и чувствую себя, как во сне.
– Это нормально. Давай, дуй в душ, а потом на завтрак.
– Дядя Олег, вы не курите?
– Нет.
– И я со вчерашнего дня не курю. Всё, завязываю. Я уже бросал два раза, но сейчас точно брошу.
– Ну что же. Похвально. Покажи самому себе, что у тебя есть сила воли. Я в детдоме втихаря курил, но быстро образумился. В университете уже ни одной затяжки себе не позволил. Да и неохота было.
