Олег Иванович засел за компьютер и отправил очередное сообщение в Красноярск. “Дорогой брат Константин, пока ты ходишь по коридорам прокуратуры, в моих палестинах происходят эпохальные события. Ты, несомненно, изумлён, как это мне удалось побудить матёрого бандита Мягкова чистосердечно раскаяться. Предполагаю, что тебе это кажется невероятным. Может быть, ты даже подозреваешь, что я вынудил это раскаяние средневековыми пытками. Нет, дорогой брат, я действовал в согласии с нашими идеалами “любовь, дружба, правда”. А правда, дорогой Костя, состоит в том, что Коля Мягков – единственный мой родственник на этом свете. Помнишь, ты спрашивал меня, не озаботился ли я завещанием. Я озаботился и через адвокатов стал искать моих, возможно, существующих родственников. Я не писал тебе об этом именно потому, что нашедшийся у меня двоюродный брат, сын родного брата моей мамы, оказался тем самым Николаем Мягковым. Фантастическое совпадение! Я попросил адвокатов сохранить наше родство в тайне и продумывал варианты, как мне с этим родственником поступить. Скорее всего, я не стал бы перед ним раскрываться и включать его в завещание. Но судьба подшутила над нами. Мой потенциальный наследник пришёл ко мне сам, чтобы меня ограбить и потом убить, чтобы спрятать концы в воду, ни сном, ни духом не ведая, что мы родственники. Для него я был очередной “клиент”, которого следовало “отпрессовать”. Отличие было лишь в том, что прочие “клиенты” после “прессования” оставались живыми. Мне же было уготовано утонуть на дне моего безымянного озера.
Когда вчера мои гости были повязаны, я раскрылся перед Колей, чем вызвал у него сильнейший душевный шок. Что-то человеческое в нём ещё осталось, и он дал прокурорам материал сам на себя. Не знаю, что чувствовал ты, смотря на моё дополнительное заявление, когда Коля сидел рядом со мной совершенно свободный. При его физической кондиции он мог бы с лёгкостью осуществить свой первоначальный план. Возможно, я немного сошёл с ума, так подставившись, но я счёл, что только так я смогу вернуть его к нормальной жизни. И Коля это правильно понял и оценил. И, знаешь, я полюбил этого шалопая.
