Предчувствие не обмануло. Новый день начался воем ветра и густой метелью. Олег Иванович, не дожидаясь общего подъёма, быстро оделся и вышел из вагончика. Фары тягача создавали яркое, но совершенно размытое световое поле, в котором ничего нельзя было различить – всё вокруг бешено мельтешило и искрилось. От вагончика до ближайших установленных панелей было не более тридцати метров, но их невозможно было увидеть. “Неужели панели снесло?” – подумал Олег Иванович, и, убедившись, что фары тягача дают надёжный ориентир, прошёл к стройке. Панели были на месте. Вздохнув с облегчением, Олег Иванович обошёл стройплощадку. Яркое световое пятно от фар тягача хорошо просматривалось отовсюду. Команда, заметившая исчезновение Олега Ивановича, уже заволновалась.
– Не волнуйтесь, ребята. Я тут.
– Олег Иванович! Хоть бы предупредили…
– Ничего-ничего. Я старый аксакал и очень осторожный. Могу успокоить: нам опасность затеряться не грозит. Фары хорошо видны отовсюду.
– Так значит, работаем?
– Попробуем.
С подветренной стороны установленных панелей, тягача, прицепов и будки электрогенератора появились сугробы. Электрику Сергею пришлось вначале прокопать проход к электрогенератору, прежде чем он смог его запустить. Пурга сильно осложнила, но не остановила монтаж панелей. В полдень ненадолго рассвело – день длился не более получаса. Пополудни пурга стала стихать, и работа пошла веселей. К концу дня на доме прибавились ещё двадцать панелей, и на северной и восточной сторонах вознеслись двенадцатиметровые фермы для ветрогенераторов.
– Ну как там, на верхотуре, не дует? – поинтересовался Олег Иванович.
– Есть немного. Но эти костюмчики не продувает.Четвёртый день работ ознаменовался началом полярной ночи. Если бы не было пурги, то, возможно, команда Олега Ивановича и увидела бы полуденную зарю у горизонта на юге, но пурга продолжалась, и полдень уже не отличался от полуночи. Повар Володя после каждого завтрака в сопровождении Шарика совершал вылазки за водой на лёд озера. Шарик, изнемогая от восторга, то носился вокруг, то катался в снегу, то радостно тявкал, провозглашая по-собачьи: “Эх, до чего же хорошо кругом!”. И так каждое утро по три рейса. Шарику так понравилось пребывание на воле, что он весь день, пока шли работы, мотался между стройплощадкой, вагончиком и вышками электрогенераторов. Кот Кузя, напротив, предпочитал тереться у ног Володи на кухне и там же спать в своём закутке. Судя по его мурлыканью, и он был более чем доволен жизнью.
Между Шариком и Кузей после нескольких скандалов и коротких драк установилось перемирие. Похоже, четырёхлапые поняли, что их двуногим друзьям не нравятся их свары. У Шарика был, несомненно, более покладистый характер. И он первым стал добиваться дружбы от Кузи. Как-то он подбежал к котёнку, не рыча и не скаля зубы, а энергично виляя колечком хвоста. Кузя выгнул спину дугой, но шипеть не стал. Так они постояли друг против друга, и Кузя выпрямил спину, а Шарик завилял хвостом ещё быстрее. И тут случилось чудо. Кузя подошёл к Шарику и потёрся бочком о его ногу. Шарик оторопел и с радостным тявканьем бросился наутёк, приглашая Кузю побегать за ним. Но Кузя был сама степенность. И Шарик, похоже, понял, что к Кузе нужен другой подход. Он вновь подошёл, к коту, дружески виляя хвостом, и растянулся на полу, свернувшись калачиком. Кузя деловито обошёл Шарика и улёгся рядом спинкой к его спине. С этого момента и началась дружба Кузи и Шарика, отныне спавших рядом друг с другом.
Кто-то мог бы быть крайне недоволен климатом Таймыра. Холодно, ветрено… А вот для Олега Ивановича непрерывное заунывное пение ветра было музыкой. “Здесь не бывает штилей, ветряки будут вертеться безостановочно, перебоев с энергией не будет”, – с удовлетворением убеждался он. Неприветливый климат не портил настроения и его команде. Она окончательно убедилась, что Олег Иванович, или тот, кто непосредственно готовил экспедицию, предусмотрел всё необходимое и тщательно всё продумал. Импровизировать по ходу строительства не приходилось – всё было отражено в плане работ. А когда хорошо работается, то о каком недовольстве может идти речь?
