Ещё в Москве Олег Иванович договорился с прошедшими конкурс членами команды, что по прибытии на место устанавливается двенадцатичасовой рабочий день. В первый день по прибытии было сделано исключение – поработали всего девять часов. Надо было отдохнуть от дороги, в последние сутки которой никто толком не выспался. Второй рабочий день был уже полноценный двенадцатичасовой. Но, когда Олег Иванович дал команду шабашить, раздались возгласы, что можно бы ещё часок-другой потрудиться. Команде не хотелось отрываться от одного из самых приятных дел на свете – строить и видеть воочию плоды своего труда. Но Олег Иванович был неумолим. Энтузиазм от чрезмерной нагрузки может скоро кончиться, и тем труднее будет в конце строительства.
В этот день плотники смонтировали двадцать три панели, четвёртую часть. И уже сейчас из-за отбрасываемых панелями контрастных теней стало ясно, что бокового освещения фарами тягача будет недостаточно для нормальной работы. И эта проблема была предусмотрена при подготовке экспедиции. Среди грузов в прицепе оказалась дюжина подвесных ламп на триста ватт каждая. Пока одна половина команды ставила панели, вторая половина сварила стальные фундаменты под вышки ветрогенераторов и начала их монтаж в свете передвижных ламп. За два дня работ стройплощадка кардинально изменилась – внушительно смотрелись установленные панели, фермы ветрогенераторов уходили ввысь и терялись в темноте ночи. И вновь вся команда то и дело посматривала на творение своих рук.
– Ну как настроение, орлы? Не замёрзли?
– Что вы, Олег Иванович. Жарко. И настроение лучше некуда.
– Ну и замечательно. А мороз-то и в самом деле отпустил – всего двадцать градусов. Боюсь, что скоро запуржит.
– А нам не страшно. В этих костюмах нам любая пурга нипочём.
– Не скажите. Пурга может быть очень опасной. Был у меня один знакомый отставной пограничник, который служил на Чукотке. Так он рассказывал, что такое настоящая пурга. Выйдет человек из дома по нужде, а в уборную и не попадёт. Ничего ведь не видно, пройдёт мимо и назад вернуться уже не может. Так и мечется бедолага в белом молоке, и только летом труп может отыскаться. Иногда далеко в тундре, иногда рядом с домом.
– Бррр… Но нам я думаю, это не грозит. Фары тягача издалека должны быть видны. Да и треск бензогенератора…
– Поживём – увидим.
