Олег Иванович с нетерпением открыл первое приложение. Это была обычная для того времени семейная фотография, сделанная в провинциальном фотосалоне. Надпись закрепителем в нижнем правом углу гласила, что снимок был сделан в 1939 году. На двух стульях сидели дети – уже вполне взрослая дочь и сынишка на вид лет семи-восьми. Родители степенно стояли за стульями, и вся четвёрка напряжённо смотрела в объектив.
Олег Иванович вздрогнул. Сомнений не было. На этой семейной фотографии и на небольшой карточке на анкете была снята одна и та же молодая женщина – его мама. Очевидно было также, что между её отцом, дедом Олега Ивановича, и им самим имеется неопровержимое сходство. Олег Иванович впал не то в задумчивость, не то в беспамятство. Очнувшись через полчаса, он открыл второе приложение. Это был снимок первых двух страниц паспорта сына Каллистрата Епифановича Николая Каллистратовича. И здесь в чертах двоюродного брата Олега Ивановича угадывались черты их общего предка – деда, от которого, очевидно, оба кузена унаследовали чёрные, как ночь, слегка вьющиеся густые волосы. У младшего кузена уже поседели виски, и лет через двадцать у него наверняка будет такая же пышная седина, как и у Олега Ивановича.
Удивительное, однако, дело! Без видимых причин Олег Иванович почувствовал неприязнь к кузену. Вот не понравилось ему что-то в его облике. Он и сам не мог себе объяснить, что именно ему пришлось не по вкусу, но факт был налицо: вместо тёплых родственных чувств, какие у него сразу же пробудились к матери, он испытывал досаду, что единственным его родственником на свете оказался этот мужик с таким непонятным взглядом. В нём не читалось ни ума, ни любопытства, ни достоинства, ни теплоты. Олега Ивановича осенило: взгляд кузена выстраивал стену отчуждения, и общаться с человеком с таким взглядом едва ли кто захочет. Вот и причина неприязни.
Какое-то смутное беспокойство овладело им. Что-то вертелось в памяти, и никак не хотело проявиться. Олег Иванович силился понять, что так мучит его подсознание, но всё было напрасно. Махнув рукой на свои муки, он лёг в постель, приняв двойную дозу снотворного. Сон в конце концов одолел его. К утру ему приснилась Дудинка, последние дни перед уходом в экспедицию, буфет в порту, сотрудник ФСБ, который рассказывает ему о каком-то бандите Николае Мягкове, пытающемся его разыскать. И тут наступило пробуждение. Вот оно в чём дело! Нашедшийся кузен Николай Каллистратович Мягков, который ассоциировался у него в первую очередь с отчеством Каллистратович, тоже ведь Николай Мягков! Это была какая-то мистика. “Некий бандит Николай Мягков разыскивает меня, я же в свою очередь нашёл себе родственника, и тоже Николая Мягкова. Случайно ли такое совпадение?” – размышлял Олег Иванович вслух. – “Да и рожа у моего кузена вполне бандитская. Не удивлюсь, если это один и тот же Мягков”.
На следующий день в Пензу улетел ответ:
