Многоопытный Борис Моисеевич сразу понял, что Олег Иванович ни на йоту не сомневается, что этот малоприятный тип Мягков является его единственным родственником, но такое родство его совершенно не порадовало, и он решил просто потянуть время. А время – лучшее лекарство от проблем. Что ж, тянуть время Борис Моисеевич умел мастерски. А тут ещё и двойной гонорар…
<p>Глава 19. Вселенная – что это?</p>Мефистофель:
Прошло? Вот глупый звук, пустой!
Зачем прошло? Что, собственно, случилось?
Прошло и не было – равны между собой!
Что предстоит всему творенью?
Всё, всё идет к уничтоженью!
Прошло… Что это значит? Всё равно,
Как если б вовсе не было оно -
Вертелось лишь в глазах, как будто было!
Нет, вечное Ничто одно мне мило!
Гёте, “Фауст”, Перевод Н.А. Холодковского. “… Забавная же история, в самом деле! Не было ничего. Совсем ничего. Времени не было. Пространства не было. Была какая-то пустая сингулярность – невесомая точка нулевой ширины, толщины и высоты. И было только Слово, глубокомысленно молчавшее вне времени и вне всякого места. И так, видимо, хотелось Слову высказаться и поделиться всем своим глубокомыслием, что, в конце концов, оно не выдержало и произнесло-таки своё весомое слово. И тут всё пошло, как по-писаному. Запустились мировые часы, распростёрлось пространство, и излился в него океан энергии, который, словно в оргазме, инфляционно безмерно расширился за ничтожный момент времени – всего за десять в минус тридцать третьей степени секунды. А потом грянул Большой взрыв… И вот на тебе: Вселенная в пелёнках. И начала она расти не по дням, а по часам. И вот выросла она до подросткового возраста – чуть больше тринадцати лет. Пардон, тринадцати с половиной миллиардов лет. У вселенных это самый пубертатный период. Поразительно весомым оказалось то Слово. Одно-два уравнения, скорее всего, одно, и результатом его решения стало всё многообразие мира. Особенно поразительно то, что следствием того, несомненно простого, первоуравнения стало не только движение галактик, звёзд, планет, комет – бездушных кусков материи, но и зарождение жизни. И ещё поразительнее, что среди живых существ появились и разумные существа со свободой воли. Неужели их произвол – что хочу, то и ворочу – тоже был изначально упакован в Слове или в том простейшем первоуравнении и является его неким частным решением?
