Послышался стук каблучков, и в комнате появилась женщина. Оля подняла голову и принялась вглядываться в нее. Невысокого роста, но статная и стройная. И хотя внешне эту даму можно было отнести к разряду обычных посетительниц, было в ее взгляде что-то, заставившее Олю вглядеться в нее более внимательно. Она не видела нашумевшие фильмы «Веселые ребята» и «Цирк», которые вознесли ее посетительницу на вершину звездного Олимпа. Оля не могла знать, что перед ней знаменитая Любовь Орлова – блистательная любимица Сталина и кумир миллионов советских людей, но шестым чувством угадала, что это птица высокого полета.
Отличала ее и особая гордая осанка, и необычайно ухоженное живое лицо. Увидев Олю, она неожиданно сердечно и просто улыбнулась:
– Здравствуй, милая, думаю, я к тебе, – прощебетала она, и голос ее показался девушке журчанием ручья.
– Здравствуйте, – тихо ответила Оля.
Посетительница подошла поближе и, садясь в кресло, случайно смахнула пышной юбкой стакан с чаем.
– Ой, прости, – смутилась она.
– Ну что вы, – замахала руками Ольга. До нее донесся едва различимый, но такой знакомый запах спиртного – очевидно, дама с утра уже успела немного выпить. Этим объяснялся и блеск ее глаз, и нетвердые размашистые движения.
– Мне сказали, ты видишь прошлое и будущее, – заметила, усаживаясь Орлова, – меня зовут Люба. А ты, как я знаю, Оля.
– Земля слухами полнится, – улыбнулась девушка.
– А вот мне печаль пришла… Как услышала, что есть такая чу́дная волшебница, так подумала, не зайти ли к тебе…
– Я не волшебница, но чувствую, почему вы пришли ко мне, – Оля опустила глаза. – Я иногда знаю, что будет… И могу сказать точно, если вы не перестанете пить, то вся ваша жизнь поломается. Это, может, сделается совсем скоро. У вас есть всего несколько месяцев.
Орлова изменилась в лице.
– Я иногда не могу остановиться, – доверительно сказала она, помолчав, – приду домой, уставшая, и больше всего на свете хочется налить коньяка в стакан и выпить залпом. И только тогда на душе становится легко, все заботы и тревоги отлетают. Завистники меня душат, Сталин преследует… Не могу работать, сил больше нет, задыхаюсь. Несколько месяцев, говоришь? А что потом?
– Потом больница до скончания дней, – тихо ответила Оля.
Любовь подняла голову, лицо ее исказилось, но она взяла себя в руки, тяжело посмотрела на девушку и резко встала.
– Спасибо за то, что предупредила. – Она с неподражаемым изяществом склонила голову и быстро вышла.
Вечером Олино сознание впервые за последнее время было ясным. «Чай-то разлился… А ведь они в него чего-то мне подсыпают…» – внезапно пришла догадка.
Она вышла на кухню, где Валентина курила и пила кофе.
– Есть новости? Билет не достали? – спросила у нее Оля.
Николаева неторопливо отхлебнула очередной глоток ароматного напитка и сокрушенно покачала головой:
– Все то же, ничем не могу порадовать. Сапожников обещал не раньше, чем через две недели сделать, и то это будет счастье.
– Знаете, я, конечно, не очень хорошо разбираюсь в Москве, но все же попробую сама добраться до дома, – не глядя на нее, сказала Оля.
– Да что ты такое несешь? – всплеснула руками Валентина, расплескав кофе. – Никуда мы тебя не отпустим, даже не думай. Не дури, погибель себе решила найти? А что я твоей матери скажу, если с тобой что случится? Я ей обещала за тобой присматривать.
– А все ж таки я уйду сегодня, – тихо, но твердо сказал девушка.
– Ах, вот как! Так-то ты на доброту отвечаешь? – вспыхнула Валентина.
– Спасибочки вам, конечно, за все, что вы для меня сделали. Но я ведь уже нашла вашего мужа и помогла многим знакомым, которых вы приводили.
– Ладно, – раздраженно поджав губы, сказала Валентина, – это мы обсудим потом. Я смотрю, хорошим манерам тебя не учили. Но, с другой стороны, ты ведь всю жизнь в деревне провела. Ну, ничего. Я из тебя сделаю человека.
– Я вам не грублю, – возразила Ольга, – и, кажется, все ваши просьбы выполнила. Чем же вы недовольны?
– Не дерзи мне! – разъяренно заорала Валентина. – Я на тебя рассчитывала, мы договаривались, что ты будешь ждать билет. Многие мои знакомые собираются к тебе, слава пошла по всей Москве, и что – я их подведу? Никуда я тебя не пущу.
– Как это так – не пустите? – поразилась Оля.
– Вот так и не пущу! Как ты не понимаешь, что людям уже пообещали… Ты меня подводишь? Для тебя честное слово что-нибудь значит?
– Не было вам такого моего согласия, – растерялась от такого напора девушка.
– Какая разница, было – не было… Я дала, я людям обещала. Ты живешь у нас, ешь и пьешь за наш счет и, судя по всему, даже понятия не имеешь, что все эти блага не берутся из ниоткуда. Их надо зарабатывать, моя милая, зарабатывать…
На глаза Оли навернулись слезы, и, не в силах больше выслушивать обидные слова, она выбежала из кухни и бросилась в свою комнату.
Но Валентина, судя по всему, сказала еще не все, что хотела. Она тут же отправилась вслед за ней. Оля горько плакала, уткнувшись в подушку. Николаева некоторое время молча смотрела на нее.
