- Тебя только это интересует, - она престала плакать, лицо ее снова стало холодным и высокомерным, таким он и привык ее видеть. И так ему было легче. – Какой же ты все-таки эгоист, черствый, бездушный. И как вы с ним похожи.
- Оставим это, - ему был неприятен этот разговор, - ты сказала, что видела Полину у Володьки. Расскажи мне…
- Зачем тебе это? Ты подозреваешь ее в чем-то? Мне кажется - она настолько глупа…
- Просто расскажи мне, когда ты видела ее. Сделай одолжение.
- Я так устала…
Он заметил, как явственно обозначились вдруг морщины на ее таком безупречно гладком прежде лице.
- Хорошо, если это для тебя так важно, я расскажу… - она помолчала, потом попросила: - Дай закурить.
Раньше она не курила. По крайней мере в его присутствии. Но теперь это его не касается. Он протянул сигарету, поднес зажигалку. Она закурила, закашлялась.
- Я как-то пришла к нему… без предупреждения. Он долго не открывал, потом открыл все-таки. Вертелся как уж на сковородке, глаза прятал. Я поняла сразу – у него женщина. Но сделала вид, что не заметила, начала о своем. Тут в дверь снова позвонили, он вышел. Я быстро в спальню - посмотреть, кого он прячет. А там она сидит, глазами хлопает. Здравствуйте, говорит, Светлана! Хотя нас никто не знакомил. Я видела ее два или три раза, да и то издалека. Я ничего ей не сказала. Это было в день Губернаторского приема, я заехала к нему… хотела попросить, чтобы он вел себя поскромнее, не дразнил тебя, не выставлял напоказ наши отношения. Я хотела сначала развестись. Не думала, что он эту рыжую девицу приведет, будет всем представлять ее как свою будущую жену, - она задумалась. – Он просто все это время обманывал меня.
- Послушай, кто к нему приходил в тот день, ты видела?
- Мужчина. Пожилой уже, представительный… Когда я вошла в гостиную, они разговаривали, и этот мужчина волновался очень сильно, говорил как-то быстро, сбивчиво. Я услышала несколько фраз. Что-то о том, что его шантажируют. Потом я ушла.
- А этот мужчина и Полина остались?
- Когда я уже в машину садилась, видела, что этот человек тоже вышел. Он на такси уехал, внизу машина его ждала.
- Ты не видела, он не оставлял ничего?
- Когда я вошла в гостиную, у него в руках было что-то, бумаги какие-то…
- Может быть… - Максим смотрит очень внимательно, - папка?
- Да, да, точно, папка. Кожаная папка. По-моему, красного цвета.
- А когда этот человек вышел, ты не заметила, папка была у него в руках?
- Не знаю, по-моему, не было. Он шляпу одевал на ходу, и мне кажется, в руках у него ничего не было… а может и было… - она потерла виски. - Просто какой-то допрос с пристрастием. Ты можешь объяснить, что случилось?
- Нет, пока не могу. И сейчас… извини, но мне нужно идти.
- Как-то странно все. Ты меня застал с другим мужчиной… Обычно мужики скандал устраивают. Морду бьют.
- Давай не будем опускаться до пошлости. Каждый сам выбирает, какой дорогой идти. Ты свой выбор сделала сама, но теперь ты пойдешь одна. Без меня.
- Вот только не надо громких слов! – она вскакивает, начинает ходить по комнате. - Ты что, думаешь, я не знаю, зачем ты на мне женился? Прекрасно знаю! Я была нужна тебе из-за моего отца. Ведь тебе дела нет до людских чувств! Полинку свою бросил, и наплевать тебе было, что она отравилась из-за этого. Ведь ты к ней ни разу не пришел за те полгода, пока она в больнице лежала. Я специально узнавала, думала - ты бегать к ней будешь после свадьбы, беспокоилась, ревновала. А ты ни разу о ней и не вспомнил. Что, скажешь из-за любви ко мне? Нет, просто тебе наплевать на нее, так же как и на меня, и на всех вокруг. Нет, нет, ты подожди! Ты должен выслушать, я долго молчала! - она встала перед Максимом, который направился к входной двери. Он не узнавал ее. Она всегда казалась такой спокойной, холодной, равнодушной.
- Что ты дал мне за эти годы? – продолжала она, голос ее прерывался, она смотрела ему в лицо заплаканными глазами, но почему-то он не чувствовал жалости, не чувствовал ничего, кроме огромного желания уйти, не слышать ее слов. – Что ты дал мне? Владимир, конечно, меня обманывал, использовал, чтобы тебя позлить, но с ним я почувствовала себя женщиной. А с тобой… Тебе ведь все равно, что я чувствую, чего я хочу. А ведь я любила тебя… Но я тебе не нужна, так же как эта бедная Полина. А теперь ты со мной разведешься, я знаю. Тебе только повод нужен был. Но учти, машину и квартиру я оставлю себе, и другое кое-что. Ты себе еще заработаешь! - сказала зло. Потом замолчала, отошла от него, отвернулась.
- Мне нужно идти, - говорит он.
Она не отвечает.
- Я пока поживу на даче. Я сейчас очень занят, поговорим позднее.
- И еще… - он подходит к входной двери, - тебе нужно быть осторожнее. Я пока не знаю, что происходит, но возможно существует опасность…
Она перебила его.
- Уходи! И не делай, пожалуйста, вид, что беспокоишься обо мне! Уходи!
Дверь за его спиной закрылась. Он остановился, услышав рыдания.
Нет, нужно идти. Все равно уже ничего не исправить.
Нужно торопиться. Коля ждет его.
* * *
