В последнее время все шло как-то не так. Студенты были особенно тупы, все больше раздражали эти безусые юнцы, самоуверенные, дерзкие, раздевающие ее глазами, когда она стояла перед ними на лекциях. Словно они знали о ней что-то такое, что давало им право так на нее смотреть. Раздражали эти глупые девчонки с голыми ногами и животами, с подведенными томными глазами. «Зачем вам юриспруденция?!» - хотелось крикнуть ей, когда в ответ на какой-то свой вопрос она видела в их глазах лишь молчаливое ухмыляющееся пренебрежение. «Убирайтесь, убирайтесь прочь! Выходите замуж, идите на панель! Куда угодно, только прочь, прочь отсюда! Здесь не место таким, как вы!» Но она, конечно, ничего не говорила: во-первых это было не в ее стиле, на людях она была дамой с твердым характером - сдержанной, холодноватой, высокомерной, а во-вторых, она понимала - в ней говорит зависть, обычная женская зависть к этой раздражающей ее, такой вызывающей юности.
Ах, зачем после окончания института она послушала отца и осталась на кафедре? Зачем она увязла в этой никому не нужной бумажной волоките, в этом царстве мертвых, среди склоняющихся по тесным аудиториям и узким темным коридорам занудных неудачников с претензиями на величие? Нужно было бежать, бежать… Идти к живым людям, зарабатывать, учиться профессии – настоящей, действенной. Сейчас у нее было бы все - связи, деньги, независимость. Она не боялась бы так, что ее бросит муж. Не кинулась бы, спасаясь от этого ощущения краха собственной жизни в другую связь, еще более нелепую и унижающую. Она могла бы сейчас посмеяться над ними обоими. Но они оба отбросили ее как ненужную надоевшую вещь.
Боже, как же она ошибалась! Ошибалась, когда выходила замуж, когда осталась в институте, когда избавилась от ребенка, когда связалась с этим подонком. Еще вчера он казался ей спасением: богат, успешен, ничуть не хуже Градова. И если бы ей удалось выйти за Владимира, она бы доказала всем, и в первую очередь Максиму, что она еще на высоте, что она успешная во всех отношениях женщина.
Пока факультетом руководил отец, было легче, но отец постарел, болел постоянно, и его выжили, заставили уйти на пенсию. Заступивший на его место карьерист-недоучка Горяев, выхолощенный белобрысый подхалим с пустыми рыбьими глазами за что-то очень невзлюбил Светлану, изводил ее придирками и сделал ее существование в институте совершенно невыносимым.
Она устала, она очень устала. Устала и запуталась. Ей хотелось изменить свою жизнь. Но она не знала - как…
Муж все больше отдалялся от нее. И она чувствовала, что рано или поздно он ее бросит. И она останется одна. Начнутся насмешки. Эти увядшие дамочки на кафедре будут перемывать ей косточки.
Но больше всего ее пугала бедность. Умом она понимала, что совсем без ничего не останется. Макс, наверное, оставит ей квартиру, может быть машину, ее драгоценности. Но это будет совсем не то, совсем не то! Ей придется экономить. Нельзя уже будет так часто ходить в салоны, в рестораны - просто так, потому что настроение не очень. Уже нельзя будет купить себе какую-нибудь дорогую изысканную вещицу не потому, что нужно, а потому, что хочется. Ей придется считать деньги, задумываться: можно или нельзя? Отказывать себе во многом. Это было ужасно. От одних мыслей об этом ей казалось, что лицо покрывается морщинами. Она не могла этого допустить. Но не знала, не знала, что делать.
И поэтому, когда она почувствовала внимание со стороны Владимира, у нее появилась надежда. Надежда, что все еще может кончиться хорошо. И поэтому она вела себя так недопустимо, так доверилась, так унижалась. Она вспоминала все, что произошло в квартире Владимира, и ей было мучительно стыдно. И спасаясь от этого стыда, она обвиняла во всем Максима.
Почему он был так холоден с ней все эти годы? Сейчас ей казалось, что она совершила большую ошибку, когда вышла за него. Ведь отец был против этого брака. Почему-то он настороженно относился к Градову, говорил, что у нее есть выбор. Да, она могла выбирать. Недостатка в поклонниках в то время она не испытывала. Но она выбрала Макса Градова, влюбилась… Он был так не похож на других. Теперь она понимала - лучше бы она предпочла кого-нибудь другого. Он никогда не любил ее. Она просто была нужна ему в тот момент. Об этом она задумалась впервые, когда отец через несколько дней после свадьбы сказал, что он договорился с нужными людьми, и что Максим может рассчитывать на место в известной адвокатской конторе. На лице Максима тогда появилось это выражение, которое она заметила впервые, и которое иногда появлялось у него и после, когда происходило что-то важное для него. Тогда впервые в ее сердце закралось сомнение. Но она не прислушалась… А ведь тогда еще можно было что-то изменить.
Она сделала ошибку. Но разве она могла не выйти за него? Уже тогда все говорили, что у него большое будущее.
И он был красив. Она и сейчас, несмотря на холодность и отчуждение, возникшее между ними, любила его лицо, особенно в те редкие минуты, когда оно озарялось улыбкой, любила его темные глаза, красивые руки.
