Фон Габсбург бросает вопросительный взгляд в сторону Ильи. Тот моргает глазами в знак согласия и говорит:
— Вы можете говорить, Иоганн. У нас полное доверие к Соньеру. Он оправдал его. Он оказал помощь династии и принесет себя опять в жертву для нее, когда мы его об этом попросим.
— Хорошо, — говорит фон Габсбург, прочищая свой голос.
— Прежде всего, я хотел бы, чтобы вы меня извинили за то, что я вам солгал во время нашей встречи в Ренне.
— Извинить вас?
— Мое имя не Иоганн-Стефан фон Габсбург. Это по его совету я всюду выдавал себя за него. В то время мне было трудно покинуть Австрию, так как мои отношения с императором были скорее натянутыми.
— Кто бы вы ни были, я вас прощаю, — говорит Беранже с поспешностью, желая узнать настоящее имя этой вызывающей столько ажиотажа особы.
— Мое настоящее имя — Иоганн-Непомуцен-Сальвадор фон Габсбург. Я сын Леопольда II и Маргариты Сицилийско-Неаполитанской. Мой отец принадлежал к Сиону. Он на протяжении всей своей жизни тайно стремился к тому, чтобы один из Габсбургов стал однажды во главе Европы, а я попытался продолжить то, что он начал. Я боролся против двора, против этикета, против законов, против императора, против Папы и Пруссии. И я был сослан в Линц по приказу Франца-Иосифа. Габсбурги… Эта фамилия должна была бы выделяться золотыми буквами на фронтонах церквей; при одном только ее упоминании Папа должен был бы преклонить свое колено. Вместо этого с данным именем связано много драм, и оно угасает в серых венских буднях, где поселились пруссаки… Я хотел изменить судьбу империи, пытаясь завладеть болгарским троном. Из этой страны я бы смог противостоять Бисмарку, сегодня — Вильгельму II и русским. Император Франц-Иосиф расстроил мои планы и сместил меня со всех командных постов. Вот что я получил, попытавшись объединить европейцев вокруг священной фамилии Габсбургов. Я удалился в замок Орт, творя на благо Приората и Рудольфа до того дня, когда последнего убили в Мейерлинге. Тогда, из чувства отвращения, я отказался от всех своих титулов и взял имя Жана Орта, прежде чем стать Фредом Оттеном в Южной Америке. Продолжение вам известно, и я нахожусь здесь по просьбе братьев из Приората для того, чтобы спасти то, что остается от династии Габсбургов. Мы должны расширить и укрепить власть будущего императора — маленького Карла. Это будет нелегкой задачей, он еще слишком юн и плохо подготовлен к такому предназначению. Смерть его кузена Рудольфа, морганатический брак его дяди Франца-Фердинанда, чьи дети ввиду такого брака отстранены от наследования трона, вдруг сделали из него наследника, предназначенного для того, чтобы носить тройную корону. Будем молиться за то, чтобы Франц-Иосиф прожил еще долго для того, чтобы это дитя превратилось в настоящего мужчину и смогло противостоять Германии и Церкви. Приорат должен защитить Карла и положить основы нового социального порядка в Европе. Золото, которое вы добыли для нас, находится в надежном месте, оно послужит нашему делу; документы, которые благодаря вам предстали на свет, доказывают, что Меровинги имели потомство; остается только доказать, что Габсбурги являются этим потомством, чтобы сделать законной их власть над всеми нациями при поддержке католиков. Если да, то мы окажемся выше Папы. Ищите дальше, Соньер. Доберитесь до самой глубины секрета, до Ковчега Завета. И тогда мир изменится. Что же касается меня, то я собираюсь отправиться назад в Южную Америку. Иоганн-Стефан заменит меня. Он обладает качествами, которых у меня больше нет. Это все, что я намеревался вам сказать, Соньер.
Иоганн-Сальвадор стучит своими каблуками и склоняет голову в поклоне, соответствующем официальному протоколу. Прошло много времени, но ему не удалось избавиться от поведения и привычек эрцгерцога. И когда он закрывает глаза, ему кажется, что он все еще в генеральской форме, с медалями и орденами, которых не заслужил, но они принадлежат к необходимым аксессуарам, связанным с именем Габсбургов.
— Идемте со мной, — говорит Илья Беранже. — Я отведу вас сейчас в вашу комнату.
Оба мужчины покидают помещение, оставляя лишенного своих полномочий эрцгерцога и магистра спиритов в странном и патетическом разговоре наедине.
Сидя на кровати, потерянный посреди совершенно голой комнаты, украшенной только двумя рисунками пером Обри Бердсли, изображающими ведьм, Беранже слушает Илью. Его друг рассказывает ему о перипетиях своих путешествий и сообщает о договоренностях, заключенных с очень влиятельным Еврейским благотворительным фондом «Prurim Association».
— Весь народ Израиля находится рядом с вами, — говорит он. — Ваши поиски являются нашими поисками. Найдите священные предметы из Храма Господня, и вы разделите с нами и с Габсбургами власть.
