— Вот сучьи отродья! Нас заставили жрать землю впустую.
— Ай-ай! Твой информатор, должно быть, выпил слишком много местной соленой водицы. Что до меня, то она на меня действует сильнее, чем вино. Пошли назад в гостиницу.
Беранже замечает одного из мужчин, вооруженного револьвером. Он изучает его хрупкий силуэт, его качественную одежду, худощавое и почти женское лицо. Он уверен, что видел его уже в Париже. Появляется второй мужчина, с камнем в руке. Он с яростью бросает его о скалу. Несколько осколков разлетаются влево и вправо от того места, где спрятались Беранже и его друзья.
— Чертов край! — кричит мужчина, дружески ударяя по плечу своего спутника, прежде чем нагнуться и подобрать другой камень.
Он бросает в очередной раз. С силой брошенный камень отлетает в сторону спрятавшихся. Инстинктивно Беранже прижимается к земле.
— Нам стоило бы заставить говорить одного из них, — шепчет он Будэ. — Самый молодой из них мне знаком.
— Бесполезно, — отвечает аббат. — Это всего лишь подручный иоаннитов. Нам попадутся другие, посланные монсеньором Кабриером и человеком с волчьей головой. Начинается время хищников. Такие, как они, появятся здесь со всех концов Европы. Я боюсь, что нам будет не по силам долго противостоять им. Если им случайно удастся узнать что-нибудь, я сильно опасаюсь за наши жизни.
— Вам бы следовало оставить несколько подсказок тем, кто пойдет по вашим стопам, — говорит Илья.
— Почему бы не на наших собственных могилах? — скрипя зубами, говорит Беранже.
— У меня есть тут одна идейка, — отвечает Будэ.
— Решительно, вы думаете обо всем, — иронизирует Беранже.
— Надо же, чтобы хоть один из нас думал… Подсказки появятся в вашей церкви, когда вы приметесь за ее ремонт. Мы рассеем их по стенам, на статуях и на картинах.
— Для этого мне следовало бы располагать деньгами, которые Приорат положил на мои счета.
— Вы скоро сможете это сделать, по с осмотрительностью, так как нужно будет оправдать свои расходы.
— Осторожно! — предупреждает Илья.
Четверо мужчин проходят мимо них, продолжая проклинать на чем свет стоит своего осведомителя, жару, местных женщин, сомнительного вида толпу, состоящую из всяких подозрительных мелких служащих и старых рантье, которые принимают ванны в фонтанах курорта с минеральными водами. Пыхтение, восклицания «ух», остановки на крутом и скользком склоне. Вновь продвижение вперед. Наемники епископа из Монпелье удаляются. Их обгоняет звук катящихся камней, вскоре переходящий в далекий звон колокола. Это призыв, который говорит всем, чтобы они пришли на помощь.
— Вы слышите, — говорит Будэ, оставаясь озадаченным.
— Но… Это же колокол моей церкви! — восклицает Беранже.
— Он возвещает о пожаре, — добавляет Илья, показывая на точку вдали за одним из холмов.
Столб дыма пачкает голубое небо. Он поднимается как раз в направлении деревни Ренн-ле-Шато.
— Клянусь всеми святыми! — кричит Беранже. — Мне нужно туда.
И он выпрыгивает из своего убежища и бежит к горе Пик.
В деревне еще ощущается веяние паники. Беранже попадаются навстречу обезумевшие люди. Он глядит на церковь, которую пощадил огонь, и вздыхает, потом взирает, пожимая плечами, на дымящиеся останки того, что было сараем. Огонь охватил добро какого-то республиканца в день национального праздника. Он испытывает от этого удовлетворение.
Замечая его, Розали Пишу покидает вереницу юбок, подходит к нему, крестится и ждет, пока получит его благословение, прежде чем бросить ему с видимым упреком:
— Ну и долго же вы шли сюда… Где вы были? Красные сказали, что… Нет, я не осмеливаюсь повторить вам это… Словом, если вы не будете сердиться…
— Говори.
— Что вы предпочитаете тушить огонь…
— Какой огонь?
— Тот, что… Что у женщин в… Я не могу этого сказать, отец мой.
— Ладно, я понял, — говорит Беранже, сжимая кулаки. — Что тут произошло?
— Огонь загорелся возле церкви, прежде чем перекинуться на сарай. Мы все принялись бороться с ним с помощью пожарников из Куизы. Что касается меня, то я стояла рядом с церковью вместе с Анн, Роз, Катрин и Клодин. Мы смотрели за тем, чтобы огонь не подобрался к ней.
— Спасибо, — ответил Беранже, уходя.
— Отец мой, не бегите. Все теперь уже закончилось.
Все закончено, но спокойствие не вернулось. Собаки лают и показывают свои клыки. Опираясь на трости, старики ходят взад и вперед в пыли, раздавая советы и делая внушения. Хоровод детей вокруг бригады пожарников выводит их из себя. Отдельные женщины еще образуют цепочку, передавая друг другу емкости, наполненные водой. Среди них Мари. Он узнает ее тотчас же. Ее платье отчетливо вырисовывает упругие формы ее полного тела; их еще больше подчеркивают движения бедрами и плечами, которые она делает, поворачиваясь вместе с ведром.
— Мари! — зовет Беранже.
Она поворачивает голову и обращает к нему вынужденную улыбку. Ее палец вытягивается и показывает ему незаметно на конец людской цепочки. И тогда Беранже на миг кажется, что сердце его превратилось в сплошной кусок свинца.
— Бог мой! — выдыхает он.
