А там, вдали, Желис снова входит в церковь. Праздник весьма утомителен. Священник усаживается на соломенный стул и подносит руку ко лбу. Он нехорошо себя чувствует и думает о том кошмаре, который снится ему каждую ночь. Как объяснить эти видения, которые повторяются с регулярными интервалами во время сна? Вот уже более трех недель это страшное наваждение не дает ему покоя. Как только он закрывает глаза, он ощущает, как его уносит вместе с чувством страха в мир насилия и смерти. Ему незнакомы ни действующие лица, ни место действия, но он осознает, что они на него ужасно сердиты, угрожают ему и преследуют его.
Может быть, ему следовало рассказать об этом Йезоло во время их последней встречи? Желис продолжает сидеть там еще в течение часа. Документы являются причиной всех этих проблем с нервами. Он пытается успокоить мозг и смотрит, как неф становится сумрачным и святые исчезают во мраке до тех пор, пока верующие не осветят их своими крошечными свечами. Он ощущает себя одряхлевшим. Ему уже скоро будет семьдесят один год. Вот почти уже сорок лет, как он живет здесь, увлекая за собой на путь искупления души живущих в этой милой его сердцу деревне.
— Вы не собираетесь пойти к себе домой сегодня вечером, отец мой? — спрашивает у него какая-то женщина.
— Да, конечно…
— Я вам принесу горячего супа.
— Спасибо, Мадлен.
— До скорой встречи, отец мой.
Священник, кажется, не слышит последних слов. Его подозрительность возвращается. С самого конца лета голова его полна мыслями о людях, подстерегающих его на подступах к деревне, об иоаннитах, пробирающихся ночью прямо в церковь. Встав со стула, он готовит алтарь к ночи, молится и возвращается к себе домой.
Горячий суп принесен, вино откупорено, хлеб нарезан. Он молится еще раз и благодарит Господа. Снаружи наступает ночь и поспешно гонит пугливых жителей в уголок к огню, а мертвые, как это случается каждый год в эту полночь, собираются выйти из своих могил и отправиться процессией вокруг деревни.
Один за другим огни вспыхивают в черной массе Кустоссы. Невысокий человек с биноклем покидает свое укрытие. Его фляга с самогоном пуста. Он зашвыривает ее в кусты, проводит рукой по пересохшему рту и, что-то бормоча, начинает прокладывать себе путь вперед, методично расчищая черными сапогами проход среди обильной растительности. Скала, под которой его ожидают сообщники, застыла в облаке тумана. Все вокруг безмолвно. Он вздрагивает, когда мужчина с тростью вдруг возникает прямо перед ним. Мужчина спрашивает у него с отсутствующим взглядом, прекратилось ли всякое движение в деревне. Он отвечает утвердительно: священник уже у себя, а поблизости от его дома нет ни одной собаки.
Они ждут еще около часа, потом мужчина с тростью повелевает:
— Момент настал, следуйте за мной.
Их пятеро. Добравшись до первых домов, тесно прижавшихся один к другому, они долго прислушиваются к столь хорошо знакомым звукам, которые слабо долетают до них: плачущий ребенок, женщина, убаюкивающая младенца песней, сальные смешки, звуки ссоры, мяуканье кошки… Потом сворачивают на сужающуюся улочку.
Величественная тень от церкви возвышается перед ними; мужчина с тростью делает знак головой самому высокому из шайки. Парень, на которого он указал, смотрит на церковь своими крошечными глазками, ненормально раздвинутыми в стороны от носа, вытаскивает из-за пояса нож, проносит лезвие перед своим лицом, как будто желая бросить вызов невидимому противнику, и отправляется мягкой поступью по направлению к колокольне.
Желис бродит по кухне, испытывая странное ощущение ожидания, ему кажется, что чего-то не хватает. Неужели он забыл выполнить что-то важное в церкви, спрашивает он себя, перебирая в памяти ритуальные действия перед дарохранительницей. Нет… Что происходит? Комната ему вдруг кажется ледяной. Осенняя сырость проникла через окно, которое он оставил по забывчивости открытым. Зима приближается. Ему бы стоило уйти на пенсию и удалиться в Каркассону, или в Нарбонну, или вернуться в свою родную деревню, в Вильсек, где он провел счастливое детство. Но нелегко покинуть Разес. Еще столько нерешенных вещей, и в этом краю есть некоторые ключи от тайны, которую ему хочется раскрыть.
«Нет, не сегодня вечером», — решительно говорит себе Желис, думая о документах, которые заставляют его бодрствовать почти до самого утра, опустошая голову и готовя к ставшему уже привычным кошмару.
Четверо мужчин догнали своего сообщника, посланного на разведку. Он все еще продолжает держать свой нож на уровне лица, готовый воспользоваться им против возможного неприятеля.
— Итак? — спрашивает мужчина с тростью.
— Он у себя.
— Пошли.
Мужчины колеблются в течение секунды. Мысль о том, чтобы сунуть свой нос к священнику, не вдохновляет их.
— Вы боитесь, — констатирует главарь, ударяя ладонью по волчьей голове на своей трости.
— Нет, — отвечают двое из них.
