Агнесс заглядывала в его зрачки и видела, как где-то в глубине его темных глаз прыгает что-то ей незнакомое, не принадлежащее ему. Михаил смотрел на нее, не отрываясь, и в ее груди вздымалось его дыхание. Оно было неспокойно. И один из вдохов вдруг объял ее ребра тягой мышц. Агнесс на мгновение прервала дыхание и прикрыла веки от боли.
Михаил опустил глаза и покачал головой.
— Не расскажешь? — рука Агнесс легла на левую сторону его груди.
— Прости, — ответил он.
— Не извиняйся.
Агнесс порывисто обняла его, прижимаясь к груди архистратига. Михаил заключил ее в объятия. Как крепостные стены, сжимался этот круг, все уже и уже делался он. И стонала планета, когда на стены форта поднималось пламя и вокруг пенилась вода. Они должны были выстоять этот бой одним сердцем с теми, кого защищали.
Прошел час. В раю стало вечереть. Агнесс сидела за столом, подобрав волосы в заколку на затылке, Михаил взад-вперед ходил по уголку.
— Он нас дурачит. Он просто издевается, — сказала помощница, просматривая генеральские отчеты за прошедший день.
— Я тоже так думаю, — сдвинул брови Михаил. — Такое впечатление, что он на все сто уверен в себе и совершенно не беспокоится о наших усилиях.
— Ральфу удалось выправить положение, но только сначала, — Агнесс подперла пальцами виски. — Теперь же все снова в жалком состоянии. Мы на самом дне.
— Пока еще нет, — отозвался архангел. — Дела наши усугубляются тем, что мы не знаем, какой силой обладает Самуил. Если энергия добродетели спустится ниже одной третьей от общей энергии Земли, нам конец. Придется уходить с планеты насовсем.
В заключительной фразе была последняя из угроз. И реальная.
— Не говори этого, ты меня пугаешь. Мы и так делаем все что возможно.
— А что нам еще остается?..
Внезапно лицо Михаила исказила судорога, рука рывком схватилась за эмблему на груди. Агнесс вскрикнула от острой рези, зажимая ладонью левое подреберье.
— Что это?! — воскликнула она.
— Прости, я не хотел, — Михаил направленно подошел к ней и мучительно взглянул в ее глаза. — Давай прекратим это, я не могу тебя терзать. Пусть моя боль остается только моей.
— Нет, ты слышишь?.. — Агнесс медленно поднялась со стула. Ее зрачки, остановившись, смотрели на его лицо. — Не делай этого, прошу. Мне будет еще больнее от того, что ты оборвешь то, к чему мы так стремились. Нынешняя боль покажется мне ничем… Ведь я знаю, что в тебе она в десятки раз сильнее, чем во мне. И ты ее терпишь.
— Я — архангел, Агни.
— А я та, кто хотя бы отчасти знает, что такое им быть.
Они стояли, глядя друг на друга. Рука Агнесс обняла руку Михаила, и он ощутил, как пульсирует ее ладонь. Крепче сжав ее запястье, он не знал, что отвечать. Они оба молчали.
Больной и острый пик архангельской болезни настиг их двоих. И Агнесс не отпускала любимого. Чувствуя это, Михаил не мог оттолкнуть ее от себя.
В эти долгие мгновения в уголке повеяло сквозняком. Маршем ворвался архангел Гавриил.
— Я пришел, я сделал, я ухожу, у меня дела, я все понял! — скороговоркой произнес он.
— Габри, привет! Что случилось? — взглянул Михаил.
— Тебя как будто молнией ударило! — всплеснула руками Агнесс.
Ее пальцы мгновенно расстались с пальцами архистратига, и она будто уже забыла обо всем, что происходило только что.
— Все хорошо, — Габри остановился и оглядел их обоих. — Я все сочинил.
В его руках возникла свернутая бумага, перевязанная подарочной ленточкой.
— Может быть, сам прочитаешь? — предложила Агнесс.
— Не надо, — возразил Михаил. — Это затруднит засекречивание. Пусть лучше каждый прочтет про себя.
Габри передал свиток брату.
— Я пойду… — грустно сказал Муза. — Мне надо домой…
— У тебя точно все в порядке? — спросил Михаил.
— Точно, — кивнул Габри. — До встречи.
Он не замедлил испариться.
— Странный он какой-то, — молвила Агнесс.
— Мы все сейчас странные, — поджал губу Михаил.
Он сел за стол и развернул свиток. Рядом на стуле устроилась Агнесс. Михаил ощутил ее руку на своем плече. Ангелы начали читать.
Лист бумаги был заполнен мелкими буквами в две колонки с пробелами. На самом верху значилось название: «Баллада о битве», чуть правее гриф «Совершенство секретно». Это рассмешило бы в любой другой момент, но не сейчас.
Ореховые глаза Михаила устремились в строки, он полностью погрузился в чтение.
Баллада о битве
Пришел тот час, когда у двери
Стоит, стучит нам страстный бог,
Его улыбка как оковы,
И покорил он сколько смог.
Копил он силы для потравы
Пшеницы, плевел и себя,
Его нам сладостной отравы
Вкусить придется, не хотя.
И красота его — уродство,
И ненависть — его любовь,
Все перемешано, и точку
Пускай поставить кто-то смог.
Смог поставить, разобраться,
Смог увидеть и понять,
Сатане не поклоняться,
Своей смерти избежать.
Время выбора пришло!
Бодрствуй, дщерь, и, сын, молись!
Оправь пояс и взбодрись!
С нами Бог и Его сила,
Он в тебе, и Он во мне!
То, что истинно красиво,
Не прейдет, поверь, вовек!
Сердца зализывают раны,
Ища того, что не было и нет.
Трепещут золотые храмы,
О да, мы выполним обет.
Мы встанем ввосьмером на битву.
Но девять нас, не верь глазам.
Тот, кто дарил всем нам молитву,
Давно нам подарил тебя.
