— Я знаю, что я демон. Я знаю, что мы по разные стороны баррикад. Но я обещаю тебе, что войны не будет, если ты только попросишь об этом. Ни одна душа не упадет в ад по вине моих слуг.
Самуил почувствовал выдох Агнесс на последней фразе.
— Выходи за меня замуж, Агни. Это единственное, чего я хочу, — молвил он.
— Что?.. Но как ты можешь об этом просить?.. — все, что произошло, не ошеломило ее так, как это.
— Это звучит дико, но поверь, что только такой светлый ангел, как ты, сможет спасти и меня, и всю планету. Ради тебя я сверну шею любому, кто посмеет этому прекословить. Я отдам все, — он понял, что Агнесс смутилась внезапно проскользнувшей во взгляде откровенности и отвела глаза. — Я знаю, что ты непорочнейшая из дев и тебя пугает брак с дьяволом. Но клянусь тебе моим сердцем, что я не посмею оскорбить твоей чистоты. Мне нужно лишь, чтобы ты была рядом.
— Я не знаю, что тебе ответить, — взглянула на него Агнесс. — Михаил… Он не переживет моего ухода из рая. Я не могу с ним так поступить.
— Он много сделал для тебя, Агни. Но поверь, он поймет. И простит. Я бы не просил тебя об этом, если бы мог жить без тебя…
Агнесс опустила голову.
— Я не знаю, Сэм… Я не знаю…
— Если тебе надо подумать, я готов подождать. Обещаю, что буду ждать столько, сколько потребуется. И за это время ни одна слеза не упадет на Землю из-за меня, чтобы ты никогда больше не плакала.
Самуил полез за отворот пиджака и достал из внутреннего кармана маленькое золотое колечко, переплетенное несколькими косичками.
— Если ты решишь сказать мне да, просто надень его на палец. И мы будем вместе всегда, — сказал Князь. Он вложил кольцо в ее маленькую ладонь. — А сейчас я оставлю тебя одну, чтобы тебе было легче принять решение. До встречи, Агни.
Агнесс ощутила, как ее отпускают его руки. Пальцы Самуила в последний раз погладили ее щеку, и он исчез в воздухе. Агнесс не могла удержаться на ногах. Бессильная и безоружная, она опустилась на воздух.
Михаил шел, догоняя уходящее за линию горизонта солнце. В его ушах били барабаны.
«Интересно, если я никому не нужен, что же они тогда никак от меня не отстанут?..» — думалось ему.
«Я что, выиграл конкурс «мистер архангел»?!» — вспомнились ему возмущенные слова Габри, он уже не помнил, по какому поводу, вроде, когда его тоже сильно допекли. Губы Михаила невольно усмехнулись. Метко сказано. Впрочем, в глазах Дианы это звание давно себе присвоил Самуил.
Веки Михаила прищуривались, ища в боли ослепления последние солнечные лучи. Ему нужно было какое-то яркое пятно, что-то, что всецело отвлекало бы на себя внимание бушующего разума.
Сейчас. Братья бьются насмерть со своими искушениями, и Михаил чувствовал, что они уже близки к осознанию своей ошибки. Он не сердился на них, нет. Так же как не считал, что борьба может стать теперь бессмысленной. Он лишь озвучил то, что могло бы быть, если их души капитулируют. Он понимал это, ведь в его сердце тоже била буря. Буря во сто крат сильнее.
Горячее черное пламя в самых сокровенных уголках его души обнажало ее перед темным измерением. И Михаил знал, что должен справиться не только для себя, но и для тысяч других душ, для Господа. Ведь эти души и есть частички его Бога, Которого он любил всем собой, в котором он жил и был верен каждую секунду вечности. Он обязан терпеть, как бы это ни было больно.
Что за образы носились в глазах, проникали иглами в мозг, поднимались вместе с каждой клеточкой его груди… Приход Дианы толкнул его на последний рубеж перед обрывом греха. Она как будто почувствовала, что должна появиться, чтобы испытать его до конца, ударить в самую сердцевину.
Как она ошибалась в своей злобе, что ее выпад не подействовал на сильнейшего из архангелов. Скрытый невидимой кольчугой его силы, соблазн не вырвался перед ней ясностью очевидного. Но стрелы ее пришлись на благодатную почву.
Размякшая дождями и грозами глина, в которой он поскальзывался и тонул. А между тем, на Михаила бросалась не просто Диана, Княгиня Преисподней, но и все, что она готовила для него, собранное со всей Земли: чары и заговоры, привороты и желания, накопленные веками. Угодило во внутренности искушения, но не сокрушило скалы. На глазах Дианы Михаил не дрогнул от удара, но лишь внешне он остался спокоен. Зло, приложенное ко злу, увеличилось мощностью во много раз. И Михаил чувствовал, что последний камень, на котором он держался, уходит в болото, заставляя его гибнуть в том, к чему едва не прилипло сердце тогда, когда тысячи и тысячи лет назад они встречали тот роковой закат в саду с Агнесс…
И кольчуга была бессильна против ядовитой страсти.
Теперь Михаил стоял насмерть. Да, если бы он был в том же состоянии, в каком начинал мобилизацию, сильный и крепкий, неистощенный собственноручно урезанными силами и личной трагедией… Но ведь и Диана была не та. Изможденная тем адом, в котором она теперь жила, она сегодня не могла ударить мощью, которую желала для него.
