— Бедный мой мальчик… Сколько тебе досталось сегодня. Но не торопись… Если хочешь помолчать, у нас есть время, чтобы ответить на все вопросы позже.
— Есть ли?.. — молвил Михаил.
— Есть, — уверила Мария.
Михаил умолк. Как мирно было в движении воздуха и как хотелось просто тишины вдвоем.
Он не считал минуты, когда почувствовал в груди силу говорить.
— Ты права: я хотел спросить тебя… задать тебе один вопрос.
— Я слушаю тебя, Михаил.
— Правильно ли я поступил сегодня?.. — промолвил архангел.
— Ты говоришь про Агнесс? — переспросила Пресвятая Дева. — Да, ты поступил так, как должен был. И для нее, и для тебя.
— Слава Богу, — Михаил с шумом выдохнул.
— Ты сомневался… Но любовь к ней указывала лишь один путь. И ты выбрал его верно. Впрочем, я знаю, как тебе тяжело, — ее пальцы успокаивающе гладили его волосы.
— Да, ты снова права, — легонько кивнул Михаил. — Я еле сумел сдержать себя, чтобы не побежать вслед за ней …
— Тебе хотелось защитить ее. Но девочка должна повзрослеть. Иначе вам двоим будет нестерпимо больно от совершенной ошибки, — произнесла Мария. — Только не сердись на нее и не держи боль в сердце. Агнесс любит тебя всей душой. Ей тоже трудно. Намного труднее, чем тебе. Ведь она не архангел. Если бы не твоя забота и охранение, я бы, наверное, не позволила этой душе брать на себя столько в войне…
— Я старался ее оградить как мог. Но что-то было выше моих сил… Скажи, ведь ее сейчас атакуют все силы ада?..
Мария кивнула.
— Да, это так, — вымолвила она. — Агнесс искушает сам падший архангел. И она должна выстоять против всех его чар и своих слабостей. Я не буду говорить тебе, как идут ее дела теперь, — сказала Святая Дева, увидев, что Михаил закрывает глаза и мотает головой. — Ведь из самой плохой ситуации выходят победителями, и самая хорошая может закончиться фиаско. Только не думай, что ее выбор стоит между тобой и им, — добавила она. — Это битва между Богом и дьяволом. И никак иначе.
— Да, я понимаю это, — согласился Михаил. — Хотя душа иногда кричит совсем другое.
— Ее чувства к тебе не поколеблены ни искушениями, ни адом. Она лишь воюет с грехом, как воевал ты. Просто ее образ стоял на твоем распутье.
— Как бы я хотел, чтобы он с него исчез… Всем своим сердцем.
— Люби ее, Михаил, — руки Пресвятой Девы обняли шею архангела, прижимая его ближе к своей груди. — Ей это нужно сейчас как никогда. И даже если твои слова не долетают до ее слуха, поверь, твоя любовь не сможет остаться безразличной.
— Я люблю ее, — проговорил Михаил тихо. — И я буду любить ее всегда что бы ни случилось, где бы она ни была.
Он расстался с объятиями Марии и пересел ниже, кладя голову и локти на ее колени, как некогда, будучи ребенком, он сидел на них с таким наслаждением.
— …Только почему всегда так случается? — молвил он. — Почему все женщины, которые были рядом со мной, вдруг в один момент исчезают?.. В этом виноват я?
— Да, ты виноват. Но разве только тем, что ты первый архангел, — ответила Святая Дева. Ее ладони легли на его волосы. — Быть рядом с тобой — великое испытание. Это как карабкаться на вершину отвесной скалы, рискуя сломать себе шею, забыв себя, чтобы снова принести присягу и доказать тебе свою любовь, хотя ты и ни разу не обмолвился, что просишь подвига. Дышать с тобой одним воздухом, когда ты дышишь чистым ураганом, смотреть на солнце и не слепнуть, стоять на кончике кинжала, оказываясь под ударом того, кто ненавидит тебя без правды. Диана не смогла этого вытерпеть. Агнесс этим живет. И ты — ее неизмеримое счастье. И в тебе ее боль, как боль тернового венца. Моего Сына, который пронзил им мое сердце, так же, как пронзает ее твоя боль. Эта боль и эта любовь… Она одна для нас для всех, хотя у нее и много лиц.
Мария замолчала внезапно, будто могла продолжать еще и еще.
— Агни всегда удивляла меня, — признался Михаил, глядя на небесную линию. — Она всегда была рядом, дарила мне все самое прекрасное, что было у нее в сердце… Дарила как драгоценность. И принимала то, что дарю я, как бесценный подарок. Бывало, что у нас случались разногласия, бывало даже серьезные, но и тогда она не теряла своей кротости, возвращала себе свой трепет и скромность. И воевала рядом как настоящий друг, как настоящий воин. Знаешь… Сегодня я прочувствовал это сполна: без нее я бы не был тем Михаилом, который есть сейчас.
— И она без тебя не была бы той Агнесс, что ныне, — губы Марии едва улыбнулись. — И все твои дары, вложенные в нее, были столь же бескорыстны, как и ее любовь.
— Ты же знаешь, верно, что я сделал… — вспомнив, Михаил прикусил нижнюю губу. — Я хотел узнать у тебя про тайну архангела. Я мог ее открыть?..
— А что тебя смущает?.. Эта тайна дана тебе, и ты мог поделиться ей с тем, кого считаешь столь близким… Если тебя, конечно, не переубедили слова Ура или если ты не пожалел сам.
Ее темно-карии глаза пересеклись с глазами Михаила. Такими одинаковыми.
— Слова Ура, по-моему, не переубедили даже его самого, — проговорил Михаил серьезно. Он понял, что Марии известно обо всех деталях. — А я сам не буду жалеть об этом… никогда.
