Сергей замолчал, понурив подбородок. Жаша смотрела в его глаза, на посланный мимо взгляд.
— Теперь твоя очередь, — сказала она.
— Ты предлагала мне многое, Жаша, — молвил Сергей негромко. — Власть, твое покровительство и красоту, сахарную жизнь… Чего еще мог хотеть оборванец, побитый всеми генералами ада? Да вот только мне как воздухом дышать необходимо, чтобы меня любили. Чтобы рядом была женщина, которой не все равно, что в детстве у меня была собачка, а не плюшевый медведь. А ты не могла мне этого предложить.
Жанна смерила его пристальным взором:
— И ты променял все, что я тебе давала, на одно лишь внимание какой-то убогой девчонки из второсортных?
— На ее любовь — да.
— Необъяснимо, — фыркнула Жанна, резко качнув головой. Ее губы и ноздри выражено напряглись. — Необъяснимый феномен райских мужчин. Вроде и не дурак, и одаренный, но эти цели в жизни!.. Знаешь, я, наверное, никогда не пойму ваших небожителей. Ты хочешь любви? — спросила она прямым взглядом. — А я хочу тебя. И пока я этого не получу, я буду забирать самое дорогое, что у тебя есть — жизни твоих подопечных. И начну с нее, — ноготь Жанны указал в сторону Марины. — Я нюни распускать и церемониться не стану, ты меня знаешь. Хочешь договориться, подумай, как мне угодить.
— Да я не собирался с тобой договариваться, — вдруг объявил Сергей.
— Как же?! Зачем же ты выспрашивал все это?! — воскликнула удивленная Жанна.
— Так… Интересно было… И потом, не все же чужую энергию отбирать, — губы Сергея тронула тонкая улыбка. Зрачки скосились на Марину. По лицу Жаша поняла, что он только что смог ее снова одурачить, взяв таймаут для своей девицы. А как изображал безнадежность! Похоже, эта ангелодемоновская скотина была готова на все, и ничто его якобы не пачкало.
— Паяц! — сквозь зубы отцедила Жаша. Сергей почувствовал, как от нее выходит волна душащей ненависти. — Теперь пощады не жди!
Она ринулась к Марине. Сергею не нужно было лишних слов, чтобы понять, что отныне ее мало что остановит.
— Что желания делают с женщинами, — все равно вырвалось у него на выдохе.
Внезапно Сергей как прозрел. Он увидел всю сущность Жанны до самого дна. Уведённая Варфом молодая и неопытная девушка, она была выкована первым генералом и закалена адом. В ней было достаточно железа, чтобы не сломаться и не утратить до конца своего я, но железо это послушно переплавилось в его руках. Она была единственной, кто не оказался раздавленным под напором ваятеля Варфоломея.
Все, что казалось яркой индивидуальностью, собственным стилем, вдруг померкло и осталось одно изделие Варфоломея, сильное только своей злобой, прекрасное только своей черствостью. Удручающая картина. Она больше не вызывала изумления и вопросов, только тягостное очевидное молчание.
Сказав про желания, Сергей прикусил язык. Жаша и так была взведена. И если бы она хотя бы спустила курок на него, но ведь нет.
Он закрыл глаза и отвел голову назад.
Циферблат мобильного телефона отсчитал еще тридцать пять цифр и остановился на минуту.
В комнате Марины мало чего переменилось. Разве что она рыдала теперь сильнее и причитала чуть более разборчиво по словам, но все менее разумно по смыслу. Она снова сидела на полу у шкафа. А музыка, давно выключенная, дополняла теперь тишину.
Жанна молчала и была серьезна. Казалось, она ушла куда-то в глубь себя.
— Если рыцарь не без шпаги,
То со шпагой будет биться,
Будет главное при битве -
Самому не зашибиться, — Сергей стоял у батареи, отвернувшись носом в штору и мурлыкал песенку.
— Да заткни ты свою пасть! — не выдержала Жаша. — Пойди гроб закажи для своей красотки!
Сергей замолк. Он знал, что Жаша была права. Он сознавал, что из Марины выдавлена вся воля, что Жанна убедила ее во всем, в чем хотела, усугубив заложенную Ираклием программу самоуничтожения. Впервые за эти годы Мара была вправду на краю пропасти. Но чем меньше оставалось надежды, тем больше вдруг у Сергея появилось спокойствия и тем меньше он заглядывал в самое недалекое будущее.
Сергей постоял еще минуту и пошел к Марине. Он присел рядом с Жанной, но она даже не посмотрела на него.
— Ненавижу… как я ненавижу все… Не хочу… Не могу больше… — шептала Мара.
Она сама удивлялась какие причудливые формы принимали мысли в ее голове. Похоже, все ее здравомыслие умерло. Страшное прошлое не давало покоя, а будущего не существовало. И осознание свершившихся фактов было ужаснее непосильной боли. Голова раскалывалась и кружилась.
Марина не понимала, зачем она живет, если все это случилось с ней. Жизнь ушла, оставив бред вокруг, бред внутри, несуществующие вздорные идеи и глубокое отчаяние, граничащее с паранойей.
— Ничтожество, ты не можешь бороться; тьма, черная тьма вокруг тебя, он ушел и нету ничего больше… Ты поступила как мразь, и это будет висеть над тобой… Ты не избавишься от этого, ты не хочешь избавляться, ты жаждешь и не можешь… Судьбу не исправить, — говорила Жанна, с ожесточенным хладнокровием водя пальцами вокруг лба девушки.
