Но было не до зависти. Клонированная девка пошла уже кулаками.
За одну минуту Марине ударили под дых так, что в глазах помутилось, и несколько раз охомутали по шее. Согнувшись, Мара прокляла, что хотела уметь драться, и успела подумать об уроках биологии, где рассказывали, что один меткий удар в основание шеи может оказаться смертельным. Это заставило ее разогнуться.
— Дрянь, я тебе ща задам! — крикнула Марина.
Она попыталась пару раз дотянуться до неприятеля, но ей удавалось только отступать от ударов, которые все равно ее достигали. Отодвинувшись назад, Мара поняла, что падает и что начинается дежа вю.
— Мой мозг! — взвизгнула Марина, шмякаясь еще раз через столько лет о кафель, на том же самом месте.
— Ха, у тебя его нет.
Маришка не остановилась бы перед тем, чтобы добить ногами, но когда Марина увидела, что она подходит, босоножка поскользнулась на коварном кафеле, и стервозная баба полетела вниз столь же красиво.
— Это у тебя его нет!
Марина живо вскочила, понимая теперь, что ее создание небезупречно. А именно: страдает некоторыми ее недостатками, а еще отсутствием тех качеств, которые были у прежней Марины. Например, мозгов!..
— Стерва!.. — клону понадобилось больше времени, чтобы отойти от потрясения и подняться, когда ее создательница убежала на паркет.
— Бэ! — Марина от страха показала разъяренной демонше язык и, решив, что лучшая оборона — это бегство, двинулась наутек.
Но та бегала быстрее. «Черт, откуда столько умеет?!» — подумала Мара, получая по затылку и понимая, что сама-то не дружит со спортом. Она вылетела на балкон моста, захлопывая за собой дверь. Маришка дернула ручку и запрыгнула вслед за ней.
Последующий град тумаков ослепил Марину.
Она стала отбиваться незряче.
Только под истошными криками, ей удалось разуть глаза и узреть, что она бьет неприятельницу. Марина вспомнила, что она цепенеет только в первые минуты критической ситуации, и с удвоенной энергией продолжила колотить несчастную жертву. Сердце било в висках.
Игра пошла на встречных курсах. Девки побивали друг друга не хуже мужиков.
Марина вмазалась в перила и ударилась бедром, как обычно собирала острые углы. Удар кулаком пришелся в грудь, она подумала, что с ней не будут церемониться и на мгновение увидела воду, осознав, что вдвоем они могут выпасть в реку, а обе, судя по всему, плавать умели плохо.
Марина ринулась от перил, захлебываясь в собственном адреналине. Чужая босоножка просвистела у нее чуть ли не перед носом.
— Подсечка! — Марина попыталась дать сопернице по опорной ноге, но у нее не получилось. Легкий пинок пришелся по плечу. Послышался хруст.
— Черт!..
Марина через миг увидела, что каблук, который она так любила в Маришке, провалился сквозь щель дощатого балкона. И как злобная девица ни пытается его вытащить…
— Получай!..
Марина налетела на нее, ударяя по виску. Ее копия взвизгнула и чуть не упала, подвернув коленку, так как не могла отступить.
— Еще пару раз!..
Под дыхало было местью.
У Марины брызнули из глаз слезы. Ее пронзила такая острая боль, что она внезапно поняла, отчего ей было так тяжко всю эту драку: она била саму себя и испытывала удары на своем теле. Ее клону, видимо, повезло больше: бесчувственная не болела за других. Но Марину, в душе жертвенную натуру, это не могло остановить.
— Вот тебе… еще!
Она стала избивать черноволосую льдышку как могла, превратив драку в настоящее побоище. С каждым ударом она просто орала от боли. В несчастном животе.
— Скотина, стерва, ненавижу тебя! — Марина била в исступлении.
Маришка согнулась и не могла говорить. Внезапно девчонка заорала, каблук вырвался из плена, она кинулась в объятия Марины. Девушки сцепились как две кошки. Марина шарахнулась со всей дури позвоночником о железные перила, но ей было уже наплевать на тело, когда так грубо решался вопрос о жизни души.
Она рыдала в рев от побоев, но руки сами схватили свою репродукцию и потянули ее к перилам, вниз к воде. Маринины уши слышали оскорбления, но сама она молчала, где-то в глубине уловив, что зло не лечат злом.
Она только ломала и гнула ее вниз, рискуя сброситься сама. Ее глаза были затянуты натугой, небо, вода и набережная взбились, словно в миксере.
Неожиданно что-то хрустнуло, вернее, тренькнуло железом о железо. Это пряжка Маришкиных джинсов зацепилась за перила моста и отвалилась. Долгий крик проводил ее до самой свинцовой глади воды.
— Будет меня еще… какая-то стерва жизни учить.
Марина повисла на перилах, имея шансы отправиться вдогонку той, которую так долго делала.
Несколько секунд помогли возвратить ей не силу, но волю. Марина разогнула несчастную спину.
— Блин… — простонала она. — Как худо-то…
Рука вторично потянулась к щеке, ощущая грязную кровавую корочку, которая отлетала из-под пальцев шелухой.
— Господи…
