Рик снова чувствовал тело, только перед глазами плавали разноцветные круги. Он поморгал и наконец сообразил, что трансляция прервалась. Некоторое время слепо таращился перед собой, затем стянул шлем, выбрался из кресла, постоял, привыкая к ощущениям и, наконец, вдавил кнопку активации терминала, в котором по-прежнему торчала выданная голограммой пластиковая карта — нужно непременно узнать, что требовалось для запуска программы Реконструкции.
Но терминал лишь сообщил, что сеанс завершен.
— Эй! — Рик хлопнул ладонью по экрану.
Никакой реакции. Только надпись: «Сеанс прерван». Рик тяжело задышал и вновь попытался активировать терминал, но ничего не добился. Тогда он попробовал включить соседние, но на экранах появлялись сообщения о том, что доступ заблокирован. Раздосадованный, он направился вниз. Свет в холле разгорелся, когда Рик подошел к стойке, над которой возникла голограмма.
— Эй, там случился сбой, — обратился он к голограмме и махнул за спину. — Демонстрация прервалась. Включите снова.
Голограмма безмолвно хлопала глазами и улыбалась, как в первый раз.
— Эй, — снова, но уже раздраженно, выдал Рик. — Включите.
— Не могу, — объемная проекция над стойкой вполне естественно пожала плечами.
— Почему?
— Потому что срок действия вашего абонемента истек.
— И?.. Выдайте новый.
— Невозможно.
Рик метнулся за стойку, и голограмма зарябила, но, когда он отодвинулся на шаг, проекция стала четкой и была обращена к нему лицом. Вот только нижней половины тела у голограммы не было, вместо этого в стойке имелся выступ, откуда вырывался едва заметный пучок света.
— Угу, — промычал Рик, раздумывая. — А если я сейчас разворочу эту стойку?
И он демонстративно покрутился на месте, подыскивая что-нибудь тяжелое.
— Не вздумайте! — тут же откликнулась голограмма. — Это противозаконно!
