Мы оказываемся в освещённом зале… хотя нельзя это назвать залом. Это внутренний дворик, где стоят несколько столов, один из которых накрыт. Наверху балконы и красивые лозы винограда. Его здесь очень много. Настоящие гроздья свисают с металлических перил. Очень впечатляюще. И по всему, окружающему нас, видно, что это, действительно, весьма старинное место. Песчаник немного потрескавшийся. Большой. Поразительно.
– Лазарь, – громкий и очень звонкий голос проносится по всему пространству. Поворачиваю голову и вижу приближающегося к нам мужчину, одетого в лёгкий бежевый костюм. За ним следуют несколько мужчин. Они напряжённо смотрят на нас.
Я бы не сказала, что Дон так пугает, как должен. Хотя, скорее всего, у него за спиной сотни смертей, если только не тысячи. Но его янтарные глаза сверкают нескрываемым интересом. Коротко подстриженные седые волосы выдают его возраст, как и морщины на лице. Он очень смуглый. Его кожа в разы темнее, чем у Лазарро из-за характерного загара, предполагаю. И он уже в годах. Наверное, чем-то напоминает Сэла, но последнего я терпеть не могу из-за того, что он сделал с Мартой. Мужчина подтянут, у него нет ни живота, ни второго подбородка. Очевидно, что он следит за собой и очень любит украшения. Помимо тяжёлой золотой цепи на шее, ещё и его пальцы украшают многочисленные переливающиеся перстни.
– Дон Фабио Романо, – Лазарро кивает ему, но взгляд мужчины прикован ко мне. От этого становится не вполне комфортно.
– Познакомься, это Лавиния, – Лазарро говорит всё это на английском.
– Синьорина Лавиния, рад приветствовать вас на нашей земле и на моей территории. – Мужчина протягивает мне руку, но я делаю шаг назад и приподнимаю подбородок.
– Благодарю, Дон Фабио, за гостеприимство. Папа всегда говорил мне, что не стоит начинать общение с прикосновений. Они могут всё испортить из-за нервозности. Ладони имеют свойство потеть, а это не самое приятное, с чего следует составлять мнение о человеке, – произношу, сохраняя холодную вежливость.
Фабио переводит озадаченный взгляд на Лазарро, а тот подавляет улыбку.
– У англичан свои привычки, зачастую они кажутся дикими, но познание разных культур всегда было интересным. Не так ли, Фабио?
– Ты прав. Довольно оригинально. Я давно не был в Англии. Как она? Королева в добром здравии? – Фабио смотрит мне в глаза.
– Пока Королева здравствует, Англии ничего не грозит. Насколько я знаю из новостей, всё там в порядке. Хотя людей похищают везде. Какой-то ненормальный пунктик похитить человека и продать его подороже. Странные привычки, их так много.
Фабио замирает на несколько секунд, а затем смеётся.
– Лазарь. С этой женщиной ты открыл врата ада, – говорит он по-итальянски.
– Ты же знаешь, что я люблю повеселиться. Никогда не могу пройти мимо чего-то особенного.
– Только вот она когда-нибудь поджарит твою задницу, а ты даже не поймёшь этого. Женщина опасна. Особенно та, у которой горит сердце. И та, у которой оно не испачкано. Ты можешь пасть от желания обладать тем, что никогда не будет твоим.
Лазарро цокает и закатывает глаза.
– Ты всегда умел меня поддержать, дядя. Спасибо, ты просто самый законченный ублюдок.
Пытаюсь дальше улыбаться, но это сложно.
Что только сказал Лазарро? Дядя? Это его дядя? Это его родственник? Романо… Ромарис. Чёрт возьми, это его дядя.
Перебросившись ещё несколькими фразами с Фабио, мы в его сопровождении проходим к столу. Лазарро отодвигает мне стул, и это выглядит ещё более странно, чем всё случившееся ранее. Он ведёт себя, как мужчина, который ухаживает за женщиной.
– Как тебе коттедж, Лавиния? Ты же не против, что я так быстро перешёл к неформальному общению? – обращается ко мне Фабио, пока нам разливают вино и приносят закуски.
– К сожалению, я пока видела лишь первый этаж и спальню, но он весьма удобен. Хотя в нём очень жарко.
– Да, я отказался от кондиционеров. Ненавижу их. Я пытался их установить, но сразу же подхватил простуду. Ведь природа сама знает, какую погоду дарить людям, живущим в её владениях. И если она одарила нас жарой, значит, мы это выдержим.
– Вы правы, но иногда она бывает сумасшедшей, ведь позволяет появиться на свет насильникам и работорговцам, которые ломают жизни людей, тоже созданных природой. Поэтому я считаю, что природе иногда нужно помочь. Она не всегда понимает точно, что нужно этому миру.
Лазарро прыскает от смеха, пряча смех в глотке вина.
– Она разговорчива, – произносит Фабио по-итальянски.
– Ты даже не представляешь насколько. Порой её тяжело заткнуть. Она любит поговорить, а то, как она любит воспитывать всех вокруг и учить вежливости, ты не представляешь.
– И она довольно громкая. Если ты думаешь, что здесь было не слышно то, как ты развлекался в лесу, то ошибаешься. Подумай ещё раз и не превращай мой дом в бордель, – резко отчитывает Фабио Лазарро. Боже мой, мне теперь опять стыдно. Я прячу румянец за салфеткой, закашлявшись в неё.
– Осторожнее, Фабио, я предупреждал, чтобы ты не переходил границы. Она моя, – рыкает на него Лазарро.
