– Ты издеваешься, Лазарь? Она говорит по-итальянски? Ты, мать твою, совсем из ума выжил? – раздаётся за спиной крик Фабио.
– Да, издеваюсь. Только над собой. Мазохист херов!
Подавляю улыбку и иду по коридору.
Теперь я довольна. Хотя есть хочу, но я довольна тем, что Лазарро получил то, что заслужил. Я крайне удовлетворена.
Конечно, было глупо думать, что Лазарро не разозлится на меня. Было глупо с самого начала скрывать от меня, что Фабио его дядя. И я не говорю о том, что Лазарро постоянно считает, что моя жизнь на нём, прекрасном, и закончится. Я пойду дальше, и если он этого не понимает, то сам виноват во всём. Мужчины в нашей жизни приходят и уходят. Один сменяет следующего и так далее. Это не потому, что женщина такая плохая, а потому что они просто проживают определённый отрезок времени, чтобы научиться чему-то. Не все мужчины готовы на серьёзные отношения, но каждый из них вносит свои коррективы в поведение и мышление женщины. Кто-то это принимает, а кто-то будет до последнего верить, что она Ангел Божий. В принципе, жалеть себя это нормально для женщин. Быть жертвой в глазах окружающих – средство спасения от правды. Но чем дольше мысленно она остаётся жертвой, тем сильнее притягивает к себе именно ту ситуацию, в которой она, действительно станет ей. Я тоже была такой. Хотя и не ныла о том, как мне сложно искать деньги, как мне жалко себя за то, что я бросила высокооплачиваемую работу ради родителей. Я всё же искала в каждом, брошенном в мою сторону, взгляде признание, что я жертва обстоятельств и отбываю свой срок. За это меня терпеть не могли брат с сестрой. Я всегда была покладистой и тихой, но при этом напоминала всем о том, что сделала и чем пожертвовала. Да, это отвратительно, но всему приходит конец. И вот так из жертвы, придуманной, я стала жертвой в прямом смысле слова. Все жертвы получают по заслугам. Они добиваются того, чтобы научиться не быть той, кто ищет жалости, а брать всё в свои руки, терпеть и идти дальше. Хотя жизнь кого-то учит, но некоторые просто не хотят учиться.
Ночью Лазарро не спал рядом со мной. Я даже не знаю, когда он вернулся и вернулся ли вообще. Поэтому утром, когда жара уже полностью покрыла меня липким потом, принимаю душ и, завернувшись в полотенце, спускаюсь вниз. В нос сразу же ударяет аромат еды. На звук моих шагов Лазарро, сидящий за столом, как и вчера, поднимает голову, и его взгляд жёсткий. Хлёсткий. Точно, он ещё обижен.
– Доброе утро. Странное предпочтение вариться в жаре, тебе не кажется? – мягко интересуюсь, обмахиваясь ладонью, и направляюсь к плите. Но на ней ничего нет, а только в раковине полно использованной посуды. Я откровенно озадачена таким положением дел. Зачастую Лазарро готовил для меня, а сейчас показывает характер. Ничего. Сэндвич тоже не так уж и плохо.
– А вентиляторов здесь нет? Можно их купить? Или, может быть, ты быстрее убьёшь Амато, и мы вернёмся под кондиционеры? – бросая через плечо предложение, достаю хлеб, сыр и мясную нарезку.
– Да, ты ещё злишься. Но не стоило начинать этот разговор. Не моя вина в том, что тебе всегда надо показать конец моей жизни. Только вот на тебе моя жизнь не закончится. Прими это как факт, потому что мне тоже стоило бы обидеться на твоё самоуверенное заявление, но я не хочу больше спорить с тобой. – Кусаю сэндвич, смотря на Лазарро, делающего вид, что он очень занят чтением бумаг.
– Ладно, сообщи, когда ты перестанешь меня игнорировать. – Пожимаю плечами, но отсутствие реакции на мои слова немного ранит. В молчании ем свой сэндвич и запиваю его прохладной водой.
– Извиняться не буду, – добавляю я. Снова молчание.
Да и плевать. Передёргиваю плечами доедая свой сэндвич и убираю продукты в холодильник. День сурка какой-то. Допиваю воду, буравя взглядом Лазарро. Так и хочется что-то умное сказать ему, чтобы задеть, но я вчера высказалась, а вот ссоры хочу избежать. Поэтому лучше помолчу.
Уже направляюсь к лестнице, как в спину летит:
– Стоять.
И я не хочу выполнять приказ, но делаю это. Кусая губу, поворачиваюсь к Лазарро. Он поднимается со стула.
– К столу, – указывает взглядом на длинный дубовый стол.
Хмуро смотрю на Лазарро.
– Не поняла. Я уже поела, ты поздно решил быть джентльменом. И если…
– Я сказал, к столу, – он не кричит, но его голос вибрирует от силы, которая покрывает мурашками мою кожу.
Медленно приближаюсь к столу и останавливаюсь.
– Ты знаешь, что тебя ждёт, Белоснежка. Наказание.
Это как выстрел. Но он мягкий, не ранящий меня. Может быть, немного похожий на резиновую пулю. Способный причинить боль. Но недостаточный, чтобы убить меня.
– Я…
Лазарро оказывается рядом со мной и грубо разворачивает меня лицом к столу. Он нагибает меня над ним и срывает полотенце.
– Ты не можешь… – пищу, придавленная его рукой к, на удивление, прохладной поверхности дубового стола.
– Я могу и сделаю это. Ты нарушила моё правило. Я не собираюсь тебя убивать, но ты запомнишь, как нужно со мной разговаривать на людях и не дерзить мне. Ты заслужила наказание, Белоснежка. И тебе лучше не двигаться. Руки за спину!
