Мои мысли всё же возвращаются к разговору с Фабио и тому, что он сделал. Это ведь тоже предательство. Он за спиной Лазарро сообщил врагу о том, что за ним едут, и дал возможность скрыться. Это гадко. Я не представляю, как Лазарро будет раздавлен этим. Он сильно заботится о своём авторитете, доказательством тому служат синяки на моих ягодицах. Думаю, что очень сложно всегда демонстрировать власть и следить за всем. На самом деле я особо не задумывалась, насколько это сложно, и сейчас мне жаль Лазарро. Я не оправдываю многих его поступков, но с ними приходится смириться, потому что не сойти с ума в такой гонке невозможно.
Погуляв по поместью Фабио довольно долгое время, пока усталость в ногах не дала о себе знать, возвращаюсь обратно в коттедж. Он кажется таким тёмным и неприглядным в окружении тени от деревьев. Одной там быть очень некомфортно, а теперь зная, что Лазарро вернётся ни с чем, я просто не смогу сидеть спокойно на месте и вряд ли усну. Дом встречает меня тишиной. Тяжело вздыхаю и поднимаюсь на второй этаж. Здесь так темно и одиноко. Вхожу к себе и бросаю взгляд на распахнутые шторы. Почему-то теперь я не могу их задёрнуть. Они для меня словно зеркало. Наверное, это последствия нападения в больнице, но мне так немного спокойнее. Вхожу в ванную комнату и забираюсь под душ. Кривлюсь от неприятного покалывания на ягодицах, но уж точно не буду ходить потная и мокрая. Это ненормально. Натираю кожу мазью и набрасываю пеньюар, висящий на крючке. Наверное, Лазарро когда-то оставил. Я раньше не замечала его. Возвращаюсь в спальню и отбрасываю одеяло, чтобы забраться в постель. Но сна ни в одном глазу. Спускаюсь вниз, в темноте бреду на кухню и открываю холодильник. Достаю холодный сок, наливаю в стакан и делаю пару глотков.
Что-то странное и тяжёлое появляется в груди. Закрываю холодильник и прислушиваюсь к своим ощущениям. Опять появляется чувство, как будто на меня смотрят. Волосы на затылке встают дыбом. Отставляю стакан с соком и хватаю нож. Медленно оборачиваюсь, смотря в тёмную пустоту. Никого нет, но я доверяю своим ощущениям. Здесь кто-то есть.
– Лазарро? – зову его, медленно направляясь в гостиную. Никого. Может быть, я сошла с ума? Нет. Я не настолько сумасшедшая.
– Дон Фабио? – Поднимаюсь на второй этаж, но здесь ещё темнее, и я не могу вообще ничего разглядеть. Мне бы бежать отсюда, но я достаточно бегала. Вхожу в свою спальню и осматриваю её. Ничего… скрип за спиной срывает с меня маску спокойствия. Поднимаю голову на окно и вижу в его отражении не только себя, но и мужчину, стоящего у меня за спиной. В его руках пистолет, направленный прямо на меня.
– Амато, – выдыхаю я.
Шокировано оборачиваюсь, и из моей руки падает нож. Да он и не спасёт меня от пистолета. Пуля намного проворнее, чем нож в моей руке. Я даже воспользоваться им не смогу.
– Как говорится, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, – усмехаясь, произносит Амато. Кажется, я не видела его целую вечность, и теперь мне так жаль, что мы снова встретились.
– За что? – шепчу. – Что вам я сделала?
– Лавиния, ничего личного. Ты слишком живучая, и удача постоянно на твоей стороне, но всему приходит конец. Мне осталось немного, но я уйду, забрав твою жизнь. Я освобожу путь своей дочери к месту, которое принадлежит ей по праву. Никто не смеет забирать его у неё. Не волнуйся, тебе не будет больно. Всего пару минут. – Он увереннее приподнимает пистолет.
– Вы делаете ошибку. От моей смерти Бруна не станет лучше в глазах Лазарро. Дело не в его отношении ко мне, а в том, что ему не нужна ваша дочь, да и я тоже. Ему никто не нужен, кроме авторитета и власти. Поэтому вы можете спокойно уйти, спрятаться и не лишать свою дочь возможности попрощаться с вами, Амато. И я прощаю вас за то, что вы сделали. Прощаю, потому что в своём сердце не хочу грязи вашего мира. Но если вы хотите, то убивайте, лишите возможности к спасению от рук работорговца невинных девушек, какой была и ваша дочь. – Сдаваясь, поднимаю руки. Да, я ещё надеюсь, что всё это можно будет решить мирно. Для меня.
– Каждая смерть должна что-то значить, Лавиния. Она должна приносить плоды. Мы уйдём с тобой вместе. Ты и я. – Амато нажимает на курок и делает это так хладнокровно.
