Лазарро замолкает и тушит сигарету о кровать, бросая затем окурок в тело Амато. Я сглатываю слёзы, но они всё бегут по моему лицу. Это горе. Огромное горе для Лазарро. И ему пришлось убить человека, который во всём заменил ему отца. Не представляю, что творится сейчас в его сердце. Мне кажется, что Лазарро насилием надо мной хотел показать, как ему больно и душно в этом мире, и как он страдает. Может быть, я всё выдумываю и нахожу сотню оправданий бездушному насилию, но сейчас я бессильна, и это меня пугает.
– Он знал, что я собираюсь сместить его в ближайшие два года. Я начал поиск нового консильери, потому что Амато уже был стар. Консильери всегда убивают, когда срок его службы заканчивается. Но я верил ему и доверял всё, поэтому не собирался убивать. Это моя семья. Мои правила. Но Амато был старой закалки. Он увидел во мне моего отца, и напоследок решил уйти, как настоящий ублюдок. Дело было не в Бруне и не в тебе, Белоснежка. Дело было во мне. Это было нашим делом. Амато исподтишка нарушил мои правила. Я убил его, как предателя, тоже исподтишка. Но он знал, что это я. Я убил его по итальянским традициям, как предателя. Он перечеркнул всё то хорошее, что я помнил. Амато предал меня так же, как это сделал отец, и я снова потерял отца. Он был моим отцом. Я воспринимал его так. Он знал, что причинил мне боль. Он хотел увидеть эту боль. Но я ему не дал посмотреть мне в глаза. Он был моим отцом, мать твою! Моим отцом! – Лазарро выкрикивает это с такой болью, что я жмурюсь. Он втягивает в себя воздух и быстро дышит быстро сквозь зубы.
– Он был моим прошлым. Он был частью моей жизни. Он всё это предал из-за грёбаных домыслов и принижения меня в сравнении с отцом. Он всё предал! Понимаешь, он предал меня! Меня! – Лазарро отбрасывает мою руку и поворачивается, с глухим стуком ударяя себя по груди. Его глаза блестят от боли. Они блестят от горя. И в этот момент я понимаю, что у него есть сердце. Я вижу, как оно горит от мучений и чувства вины за то, что сделал Лазарро.
– Он называл меня сыном. Он не мог иметь детей, поэтому и взял Бруну из приюта. Он не хотел жениться ни на ком, потому что полностью посвятил себя семье Ромарис. Он отдал свою жизнь мне, а потом вот так подло поступил со мной. Я должен был его убить. Не потому, что он устроил для тебя ночь охоты. Это личное. Он предал меня, – сквозь зубы добавляет Лазарро.
Касаюсь его щеки и придвигаюсь ближе к нему.
– Кто теперь будет меня сдерживать? Кто будет говорить мне, что я не монстр? Кто будет советовать мне, как жить дальше? Кто будет рядом со мной до конца? Я думал, что это будет он. Я так надеялся, а он меня предал.
Горечь раздирает мою грудь. Смотреть на Лазарро, находящегося в таком состоянии, безумно больно. Он винит себя, и при этом оправдывает. Он ищет только для себя причины, оправдывающие этот поступок. И он ненавидит меня. Я тоже себя ненавижу сейчас.
Ласково обхватываю голову Лазарро и тяну к себе. Он позволяет. Утыкается в моё плечо, и я обнимаю его за шею. Не знаю, что нужно мне сказать, да и стоит ли вообще что-то говорить. Я просто целую его в волосы, молча обещая быть рядом, и сделать для него всё, только чтобы он не чувствовал себя одиноким.
– Я не дам тебе быть монстром. Я буду рядом столько, сколько ты захочешь. Я здесь и буду с тобой. Я тебя прощаю, и ты прости меня. Наша жизнь вся состоит из отрезков времени. Один заканчивается, но начинается другой. И только от тебя зависит, каким он будет. Ты главенствуешь над событиями, а не они над тобой, Лазарро. Ты король в своей жизни, и тебе не нужен никто, чтобы двигаться дальше. Ты полноценен и самодостаточен. Ты не сломлен прошлым, поэтому не будешь сломлен и настоящим, – произношу я. Поднимаю его голову и слабо целую его в губы.
– Всему приходит конец, но после конца всегда наступает начало. И не важно, день это или ночь. Важно, что ты стоишь на ногах и идёшь дальше, – добавляю, гладя его скулы.
Лазарро тяжело вздыхает и выпрямляется. Мои руки падают с него.
– Переоденься и иди к Фабио. Он уже подготовил для тебя спальню, – бросает Лазарро, понимаясь с кровати.
– А ты? – шепчу я.
– Мне нужно закончить дело. Убрать тело Амато. Отвезти туда, где никто не найдёт, похоронить и закопать, – сухо произносит Лазарро.
– Что ж, тогда я тебе помогу.
Он озадаченно переводит на меня взгляд.
Какого чёрта это вырвалось из моего рта?
– Ты рехнулась?
– Может быть, но я хочу быть рядом. Вдвоём мы сделаем это быстрее. Я помогу тебе, – уверенно говорю. Я не знаю, откуда во мне появилось такое рвение спрятать труп Амато, но что-то внутри подсказывает мне, что это будет нашей новой тайной.
Эта ночь. Я видела боль Лазарро и пережила её вместе с ним. Я не боюсь того, что меня ждёт дальше. Я просто хочу держать его за руку в ту минуту, когда он похоронит дорогого для себя человека. Я не оставлю его одного. Он не будет одинок в эту ночь.
– Иди к Фабио, Белоснежка. Он ждёт тебя. Я разберусь сам, – настаивает Лазарро, выходя вон из комнаты.
– Нет. Я останусь, – твёрдо стою на своём.
