– Нет, не перевирай мои поступки и мысли. Я была потрясена тем, что сделала, а ты… ты странный. Ты просто не человек. – Взмахиваю рукой, показывая на него.
– Да, я идеальный мудак!
Хоть Лазарро и улыбается, но что-то не даёт мне поверить в его приподнятое настроение. Он закрылся и внутри себя переживает о том, что случилось. Он всегда так делал раньше. Веселился, хотя есть у него сердце. Есть оно, и меня в этом ничто не переубедит.
– Когда шок пройдёт?
Удивлённо поворачиваю голову к Лазарро.
– Шок?
– Да, ты сказала, что в шоке. Ты видела смерть Амато, потом я изнасиловал и практически придушил тебя, но тебе было мало, и ты елозила его телом по полу, растирая по себе кровь. Так когда шок пройдёт?
Поджимаю губы и передёргиваю плечами.
– Я не в шоке. Я соврала, – признаюсь.
– Мне тебя высадить?
– Ты этого не сделаешь. Я вся в крови, и вряд ли жители города будут счастливы увидеть меня в таком виде. Фабио тоже будет недоволен тем, что я их напугала. Да я на приведение похожа. – Окидываю взглядом своё окрашенное кровью платье. Чёрт, почему я всегда в белом в эти моменты? Что за проклятая традиция?
– Зачем ты соврала мне, Белоснежка? Хотя я знал, что ты врёшь, но было интересно. Тебе так не терпится кого-то закопать?
– Я сказала правду. Не хочу сейчас оставаться одна. С тобой, даже таким самовлюблённым убийцей, мне спокойнее. Я готова закопать кого угодно, если ты будешь рядом. Прости меня за то, что я сделала вчера. Не отвечай ничего, просто знай, что я всё поняла. Меня занесло, и задница ещё болит, – отвечая, бросаю на Лазарро взгляд.
– Когда ты это поняла?
– Когда ты мне объяснил суть своих действий…
– Я не про это. Я видел, когда ты поняла мои слова. Я про шок. Когда ты поняла, что его нет?
– Хм… пока кашляла, наверное. Не знаю. Я просто знала это. Знала, что никакого шока и адреналина не будет. Он уже прошёл. Вероятно, когда ты трахал меня…
– Насиловал, – поправляет меня Лазарро.
– Пусть будет так, – цокаю я. – Это не суть. Думаю, что уровень моего адреналина повысился именно в этот момент, когда ты душил меня. Возможно, именно адреналин не дал мне упасть без сознания, потому что оно уже плыло, и я чувствовала, как лёгкие погибают от нехватки кислорода. Так что шок прошёл. Вероятно, завтра я буду корить себя за то, что почему-то очень спокойна и даже равнодушна. Хотя разумом понимаю, что я видела, и что сделал ты. Но это… не знаю… не могу объяснить. Привычно, что ли.
Замолкаю, кривясь от своих слов.
– Белоснежка…
– Да-да, не говори ничего. Я знаю, что это гадко и бесчеловечно. У меня на глазах случилась, наверное, самая ужасная смерть. Боже, да я чёртов позвоночник видела и глубокие порезы на шее. Это ж сколько силы ты приложил, уму непостижимо. А потом… мне было страшно, когда ты подошёл ко мне, но когда взял меня, я уже не боялась. Паниковала из-за нехватки кислорода, но не боялась. Страха как такового не было. Ступор. И всё. Поэтому я ужасный человек. Это значит, что я теряю себя, да? – спрашивая, бросаю на Лазарро грустный взгляд.
– Нет, – он усмехается. – Нет, Белоснежка, ты приняла тьму в свои объятия, и она хорошо там прижилась. Чем больше человек видит плохого, тем быстрее привыкает. Ты правильно сказала, это привычка. Когда впервые смотришь на то, как ночью над тобой из-за фейерверка загорается небо, то ты восхищена и прыгаешь от счастья. Во второй раз ты тоже прыгаешь. В десятый ты уже просто смотришь, не проявляя эмоций. А в сотый ты просто не выходишь, чтобы посмотреть. Человек привыкает ко всему. На двадцать первый день привычка приживается в нём, и он всё делает автоматически, как робот. Он ничего не испытывает после вспышки адреналина, потому что его уровень понижается, и в мозге не вырабатываются определённые нейроны. Так что ты в порядке. Ты меня удивила. И у меня есть вопрос: почему на пол, а не на кровать?
Кусаю губу, вспоминая этот промежуток.
– Женщины более нежные существа. Они не хотят сами себе причинять боль, но не прочь, чтобы кто-то причинил её им, потому что в роли жертвы они выглядят лучше. А я жертвой быть не хочу. Люди выбирают более мягкое падение, и Амато стрелял бы по кровати. Он туда и выстрелил в первый раз. Поэтому я упала на пол с другой стороны, чтобы сбить его с толку и выиграть время, – чётко отвечаю, хотя я об этом в тот момент даже не думала. Я поражена своим открытием и теперь приоткрываю рот, смотря на Лазарро.
– Дальше, говори дальше, Белоснежка, – взмахивает он рукой, призывая меня продолжить.
