– Какая разница, как они смотрят на меня. Неужели, ты до сих пор не понял, что я даже не обращаю на них внимания? Мне важно, как смотришь на меня ты, и как я выгляжу в отражении твоих глаз, Лазарро. Всё же прикупи какие-нибудь книги, чтобы больше понимать нормальных женщин, а не шлюх. В этом деле ты профан. И да, пусть они выдадут брошюры, чтобы понимать, где находится ванная.
Лазарро прыскает от смеха и подходит ко мне.
– Значит, ты сутки не прикоснёшься ко мне?
– Ну, не прикасаться это такое понятие…
– Лазарро, – качаю головой.
– Не трахну. А потом трахну. Да, не трахну, хотя у меня яйца уже посинели со вчерашнего дня, я так и вижу, как ты течёшь, стоя на столе. Но я наказал себя. И я буду дальше тереться об тебя всем, чем придётся, чтобы ты пахла мной, а всякие ублюдки видели мою руку на тебе и знали, что я урою или сломаю им что-нибудь.
– Хорошо, значит, я сама к себе прикоснусь. Ещё и так, чтобы ты обязательно это увидел.
– Запрещено! – выкрикивает он.
– Кто сказал? Это ты себя наказал, а я ни при чём. Я, вообще, поощрение заслужила. Я вытерпела наказание. Была послушной. Извинилась. Я отлично справилась с Амато. Я помогала тебе его закапывать, и вся измазалась в крови, пока заталкивала труп в мешок. Я простила тебя за насилие и удушение. Да ты мне должен сотню поощрений. Так что я требую поощрение и в самое ближайшее время. А ещё ты обещал, что я буду ходить голой, и ты будешь поощрять меня постоянно. Лжец. Обманщик. Наглый и самовлюблённый эгоист.
– Ну держись, – шипит Лазарро.
Визжа и смеясь, лечу к двери и выскакиваю из неё. Оказываясь в коридоре с окнами, украшенными витражами, слышу рык Лазарро за спиной. Он в два прыжка догоняет меня, хватает и приподнимает над полом. Его зубы впиваются мне в шею.
– Думала, что я не поймаю?
– А я хотела, может, хотела, чтобы ты поймал меня, – шепчу. – Поощрения. Я ещё их требую.
– Хорошо. Ты убедительна, Белоснежка. Будут тебе поощрения. Много поощрений. И я собираюсь…
– Как давно здесь не было смеха и жизни.
Вздрагиваю, слыша весёлый голос Фабио за спиной Лазарро. Он весь напрягается, стоя едва прикрытый, обмотанным вокруг бёдер, одеялом, которое так и норовит свалиться с него. Хватаюсь за него, прикрывая его пах, но Лазарро грубо заталкивает меня за свою спину.
– Не смотри на неё. Она голая, – рявкает Лазарро.
– Ах, эти повадки итальянского мужчины. Узнаю-узнаю, но всё-таки доброго утра, Лавиния, хотя уже четыре часа дня, – смеётся Фабио.
– Здравствуйте, Дон Фабио. Простите, я искала уборную, – мямлю. Мне всё обозрение перекрывает широкая спина Лазарро, да и отпустить одеяло не могу. Он просто будет стоять голым. Это уже ненормально.
– Справа от тебя. Ты до неё добежала. Еда уже готовится. Я ожидаю вас в патио через тридцать минут. Обоих. И, Лазарь, тебе уже не двадцать, чтобы забывать о нижнем белье. Это не гигиенично…
– Пошёл на хрен, – фыркает Лазарро. – Я спал.
– Терпения тебе, Лавиния. – Фабио уходит, но я так и не вижу его.
Видимо, когда он полностью скрывается за дверью, Лазарро поворачивается ко мне, и я заматываю его одеялом.
– Будешь продолжать ходить голым перед другими, и я буду ходить голой перед всеми. Воспринимай это как условие. Хватит травмировать психику людей, Лазарро, – отчитывая его, открываю дверь ванной.
– Это я должен высказывать тебе претензии по поводу твоего вида. Ты голая!
– Я в трусах и футболке! Так что на мне одежды в два раза больше, чем на тебе. – Показываю ему язык и захлопываю дверь прямо перед его носом. Быстро щёлкаю замком.
– Белоснежка, дай мне принять с тобой душ, – просит он и обиженно ударяет ладонью по двери.
– Ты наказан. Я буду твоей совестью, Босс. Так что прости, встретимся чуть позже. Ты же покормишь меня, пока я буду ёрзать у тебя на коленях? – спрашивая, хихикаю я.
– Наглая сука, – шипит он.
– Бешеный извращенец, – парирую я.
– Белоснежка?
– Да?
– Это… как его… спасибо за то, что была вчера рядом со мной. Я не идиот. Я знал, почему ты поехала со мной. Спасибо.
Неожиданная благодарность стирает моё веселье и рождает мягкую улыбку.
– Пожалуйста, Лазарро. Я всегда к твоим услугам.
– Ага, конечно. Одни обещания. Грёбаная лживая стерва, – бурчит он, и я слышу, как его голос отдаляется. – Из-за тебя я сам себя наказал, и я не могу перестать хотеть тебя…
Прижимаюсь лбом к дубовой двери. Чёрт, я влюблена в него. Вот в такого мужчину, который имеет смелость быть им, а не казаться.
Поправляю на шее душащий меня шёлковый мужской платок и спускаюсь вниз. В третий раз. То есть, по третьей лестнице, потому что две предыдущие вели к виноградникам и куда-то в другую часть замка. Конечно, Лазарро было сложно провести меня в патио, которое видно со второго этажа, поэтому он оставил мне новое платье алого цвета, балетки, нижнее бельё и чёрно-красный шарф. Предполагаю, что позаимствовал его у Фабио. Куда ушёл Лазарро, я не знаю, но надеюсь, что он уже внизу, потому что пока не особо понимаю, как вести себя с Фабио.
