– Белоснежка, чёрт, – Лазарро запускает пальцы в волосы и садится рядом со мной. – Это правда. Ты не важна для государства, как и для других людей. Никто о тебе не вспомнит, когда достигнет какого-то уровня роскоши. Они, наоборот, будут брать у тебя последнее, вне зависимости от размеров счетов в банке. Так устроен этот мир. И отказывать себе в удовольствии, считая виноватой в шансе стать богатой, идиотизм. Всегда есть богатые, середнячки и бедные. Всегда. И так будет. Нельзя всем быть богатыми или бедными, или кем-то, стоящим посередине. Всегда будет кто-то умнее, кто-то добрее, а кто-то сильнее. Равновесия в мире не существует. Оно не появится от того, что ты этого хочешь, Белоснежка. И я имею право тратить свои деньги так, как посчитаю нужным, никого не спрашивая о том, как это их ущемит.
– Я знаю… знаю. Прости, это всё твоё, и ты вправе распоряжаться своими средствами, просто… – тяжело вздыхаю и окидываю каюту тяжёлым взглядом.
– Понимаешь, я никогда в жизни не шиковала. Мы были обычной семьёй со средним достатком. У нас была еда, приличная одежда, и всё. Я никогда не задумывалась о том, что хочу больше денег. Мне всего хватало, пока мама не заболела. Мне пришлось продать всё. Буквально всё. У меня осталась одна пара джинсов, один классический костюм, одна белая рубашка, одно пальто, три пары обуви, по одной на каждый сезон, и несколько футболок. Я сдала всю свою хорошую одежду в комиссионный магазин, чтобы выручить хотя бы какие-то деньги. В общем, я осталась с голой задницей и страхом, что этого всё равно мало. Влезла в долги, работала везде, где придётся, в разные смены. Моя жизнь стала чередой мыслей, где взять ещё денег, чтобы помочь. Я отключила даже свою сотовую связь, так как хотела сэкономить. А сейчас… – сглатываю горький ком в горле.
– Ты говоришь, что я привыкну к этому. Я должна привыкнуть, но боюсь, Лазарро. Боюсь привыкать и пользоваться тем, что не моё. Я ведь знаю, что скоро моя жизнь снова вернётся в тот же ритм, каким он был до Америки. А если я привыкну, то впоследствии это разрушит меня. Я боюсь стать зазнавшейся стервой, которая готова будет продать себя любому козлу, ради вот такой роскоши. Я боюсь привыкать. Боюсь принимать это. Одежда куда ни шло, но вот такое… я никогда не смогу себе позволить путешествия и что-то подобное. Поэтому сейчас я даже порадоваться не могу твоему решению отдохнуть на этой прекрасной, невероятно чудесной и шикарной яхте. Как будто я недостойна этого, понимаешь? Моя семья едва сводит концы с концами, а я здесь шикую. Я обещала им присылать деньги, а даже ни разу не позвонила им, что уж говорить о деньгах.
Хмурая складка появляется у него на лбу. Чёрт…
– Нет. Нет, – хватаю его за руку, быстро мотая головой. – Ты не подумай, что я пытаюсь надавить на жалость или сделать что-то в этом духе. Я хочу, чтобы ты понял меня. И мне стыдно, что я порчу тебе настроение. Наверное, я лучше лягу спать. Был сложный день и, видимо, морально я очень устала, и мне нужно время для поиска баланса. Я не желаю, чтобы ты считал меня корыстной шлюхой. Это ещё один страх. Если я привыкну, то стану такой же, как Марта. И когда-нибудь я буду лежать в госпитале из-за твоих кулаков. Я буду избита и умирать, как Бруна, если привыкну к роскоши. Я боюсь многого и не хочу совершить новую ошибку. Прости меня, Лазарро, за то, что вывалила на тебя всё это. Прости.
Отпуская его руку, поднимаюсь с кровати и ищу глазами, где бы спрятаться. Я знаю, что мои мысли сейчас чересчур мрачные и очень незнакомые мне. Стыд и вина прожигают моё сердце. Я не сказала бы, что сильно скучаю по семье. Да, мне не хватает родителей, но не настолько, чтобы объяснить этим причину своего состояния. Вероятно, это просто последствие всего, что со мной случилось.
Ладони Лазарро ложатся мне на плечи, и он целует меня в макушку.
– Прими ванну и отправляйся спать, Белоснежка. Тебе, действительно, нужно побыть одной и понять, что никакая роскошь вокруг тебя не изменит. Я проверил это. Если бы так было, то я бы не хотел тебя с такой силой. Я бы не видел тебя здесь со мной. Подумай, почему ты отвергаешь то, что я могу дать. Свою цену за этот отпуск ты уже отплатила. Ты неплохо копаешь. – Он отходит, и свет над моей головой гаснет, остаётся гореть только светильник в ванной.
– Одежда твоя в шкафу. Я тебя не побеспокою…
И хочется крикнуть ему:
