Богатые люди умеют выживать. Кому-то достаётся огромное наследство с рождения, а кто-то зарабатывает сам. И только хищники, опасные и сильные, добиваются роскоши в своей жизни. Многим не хватает уверенности в своих силах. Некоторые боятся рисковать. Кто-то слишком застенчив и робок, чтобы мечтать о приличных деньгах, чтобы затем ни в чём не нуждаться. Мир роскоши и богатства – тот же дикий мир, где тебя ранят, и ты медленно умираешь, теряя всё, или где ранишь ты, продолжая идти дальше, или ты поднимаешься, выживаешь и снова бросаешь вызов. На это нужно много смелости. Для этого внутри нужно иметь крепкий, стальной стержень, который невозможно сломать. Лазарро именно такой. Ему досталось приличное наследство, но я уверена, что он всегда старался быть самодостаточным. Я не знаю, чем он ещё может зарабатывать, но он это успешно делает. Работает. И это не убийства. Он не убивает ради наживы. Он убивает, чтобы защищаться. Это его мир. Жестокий мир. Я сама видела, что люди порой не понимают слов, для них убедительнее выглядит дуло пистолета и пули. В этом мире нет места сожалениям и вине, нет места лучам солнца. Оно здесь искусственное. Но я другая. Да, я уже давно перестала быть той милой и воспитанной женщиной, которую, по воле случая, встретил Лазарро. Я изменилась, но порой боюсь этих перемен. Изменения не всегда во благо. Иногда они приводят тебя в тупик и словно оглушают, не позволяя двинуться с места. Ты стоишь и смотришь на разрушения, которые случились по твоей вине, и вспоминаешь о совести. Она всегда просыпается не вовремя.
Проснувшись, сначала не могу понять, где я нахожусь. Сажусь на кровати, прикрывая обнажённую грудь простынёй, и вижу невероятной красоты морские просторы. Солнечные лучи играют на воде, вызывая у меня на лице улыбку. Откуда-то слева до меня доносится приглушённый голос Лазарро. Замечаю распахнутые настежь стеклянные двери и поднимаюсь с кровати. Обматываюсь тонкой простыней и иду на его голос. Оказываясь на небольшой террасе, жмурюсь от яркого солнца. Зрение понемногу привыкает, и я вижу Лазарро, сидящего в одних лёгких брюках за столиком. Он говорит с Итаном, постоянно что-то записывая. Упоминает его имя и требует без каких-либо задержек решить какую-то проблему. Точнее, поставку товара. Не хочу сейчас думать, что за товар он ждёт или продаёт. Мой разум в эту минуту точно не думает об этом, а только тупеет от одного вида полуголого мужчины. Тихо приближаюсь к нему. Простыня волочится позади. Лазарро поднимает голову, и я улыбаюсь ему.
– Доброе утро, – шепчу я. Он быстро кивает мне, продолжая говорить по телефону.
– Нет, я не хочу завтра. Я хочу сегодня, Итан. Мне насрать на то, что погодные условия хреновые. Повлияй на них. Это твоя, мать её, работа, – рычит он в трубку, приветственно кивая мне. Медленно подхожу к Лазарро вплотную, и он отклоняется, слушая ответ Итана. Внимательно следит за мной, а я сажусь на колени, распахивая простынь, и накрываю ей нас обоих.
– Всё. Я в отпуске. Да, блять. В грёбаном отпуске, и ты мне мешаешь!
Целую Лазарро в шею, пробуя на вкус солоноватую кожу. Провожу языком по коже и прикусываю мочку уха.
– Ты мне, охренеть как, мешаешь сейчас. Не звони мне. Я обиделся на твою тупость. – Лазарро быстро отключает звонок и бросает мобильный на стол.
– Ты издеваешься надо мной, Белоснежка. Я наказан, – он издаёт приглушённый стон. Усмехаясь, выпрямляюсь, обнимая его за шею и придерживая простынь.
– Прости меня за вчерашнее. Я слишком переутомилась, и время наказания прошло. Ты просил научить тебя отдыхать, только вот есть проблема. Я сама не знаю, что это такое, поэтому буду действовать наугад. Ты же не против? – шепчу, скользнув кончиком носа по его.
– Белоснежка, я держусь из последних сил…
Отпускаю простынь и сползаю ниже. Мои пальцы пробегаются по его груди. Ногтями задеваю соски, вырывая из его горла шипение.
– Поощрение, Лазарро. Ты обещал мне поощрение, так что у меня карт-бланш, не так ли? – спрашиваю, встречаясь с его возбуждённым взглядом.
Он отклоняется на стуле, поднимая руки и позволяя мне делать то, что я хочу. Глядя ему в глаза, расстёгиваю брюки. Ладонью нащупываю член и массирую его.
– Я наказан ещё три часа и девять минут, – голос Лазарро хрипит.
– Ты да, а я нет. Я хочу сделать это добровольно. Прямо сейчас. Для тебя. И не потому, что мы здесь, и я благодарна тебе за сотню возможностей увидеть этот мир иначе, узнать столько нового. А потому что ты заслуживаешь поощрения из-за того, каким я тебя вижу. И если ты отказываешься, то я вряд ли решусь на это снова по доброй воле. – произношу я. Моя ладонь замирает.
Лазарро, действительно, пугает моё предостережение.
– Умеешь же ты заткнуть меня, Белоснежка. Хватит кормить наших демонов. Они ненасытны. – Подхватывает мой подбородок пальцами и притягивает моё лицо ближе к своему.
– Так и я голодна, – выдыхаю в его губы.
– Да пошла ты на хрен, совесть, – процедив сквозь зубы ругательство, он впивается мне в губы. Его язык скользит в мой рот, и я обхватываю его губами, как и возобновляю поглаживание его члена ладонью.
