– Есть ты. Моя Белоснежка, которая всегда прощает. Всегда помогает. Всегда прикрывает. Всегда заботится. Всегда со мной, – его голос хрипит.
Останавливаюсь и вытираю бритву.
– Твоему отцу повезло. О нём ты заботилась чаще, чем обо мне, – добавляет он.
– Ты же не начнёшь сейчас ревновать и к нему, правда? Это глупо. Он мой отец.
– Я чертовски ревную. Получить столько ласки и затем отправить тебя в рабство. Вот она… грёбаная любовь.
– Хватит, я прошу тебя. Мои родители ни о чём не знали. Они бы никогда так со мной не поступили, – с болью шепчу.
– Держать тебя рядом всю жизнь, а потом ради каких-то денег отпустить? Я бы не отпустил. Сам бы поехал, но не отпустил бы тебя в неизвестность одну. Не отпустил… я бы спрятал. Замуровал. Только моя… никому больше не достанешься. Моя!
На несколько мгновений прикрываю глаза, подавляя в груди щемящую тоску и муку от его признания. Лазарро так одинок. Мне жаль его. Очень жаль.
Я стараюсь быстрее брить его, но лезвие постоянно за что-то цепляется. Я не понимаю. Протираю пальцами подбородок и замечаю, как Лазарро весь напрягается.
– Там у тебя…
– Шрам, – практически шёпотом говорит он.
– Ох, хорошо, я буду осторожнее. У папы тоже был шрам, сам себя когда-то порезал, и я знаю, как его обойти. Просто не шевелись, ладно? С отцом я так не нервничала. Всё делала на автомате, а с тобой… мне страшно увидеть твою кровь, – едва слышно признаюсь.
Лазарро втягивает в себя воздух, когда я, абсолютно не надавливая, осторожно скольжу по подбородку. Вытираю лезвие и снова подношу его к коже, чтобы срезать волоски, и вот тогда отчётливо вижу два шрама. Они слегка впалые. Четыре небольших углубления на челюсти. Перехожу к другой щеке и, на всякий случай, провожу пальцами по коже, осторожно растирая по ней пену. Нащупываю выпуклый и длинный шрам. Лазарро немного дёргается от моих прикосновений. Откуда столько шрамов на лице? Теперь понятно, почему он не хочет бриться и всегда носит щетину. Так он их скрывает.
Оставив без вопросов наличие шрамов, брею щёку и замечаю на ней не один, а целых три. Два маленьких, а третий длинный и довольно крупный. Потом ещё и четвёртый на скуле. Сглатываю, не зная, что сказать, и перехожу к шее.
– Ты же не собираешься умереть, да? – уточняю я.
– Пока нет. Почему спросила?
– Не знаю… в голове вопрос появился. Просто… сложно объяснить. Увидела, что когда я брею, ты при этом резко поднимаешь шею. Представляю, что лезвие проходит по ней, и потом… столько крови. Я боюсь. Не дай мне увидеть этого, – наклоняясь, целую его в лоб. Лазарро открывает глаза и внимательным, хоть и пьяным, и слегка затуманенным взглядом, смотрит на меня.
– Ты не узнаешь, когда я умру. Клянусь, ты этого не увидишь, – серьёзно обещает он.
– Я бы, вообще, не хотела, чтобы это произошло. У тебя столько лет впереди. Интересных лет. Так когда у тебя день рождения?
Он усмехается и закрывает глаза.
– Я не скажу тебе.
– Ладно, всего лишь попыталась узнать. Но почему не хочешь говорить? Я вот не скрываю, что родилась третьего сентября, и мне будет двадцать восемь. Почему ты не говоришь?
– Про тебя я всё знаю, Белоснежка. Мне не нужно чёртово «Лего».
Тихо смеюсь, удивляясь, что он помнит об этом.
– Брось, соберём его вместе. Я всегда хотела «Лего», но у родителей не было денег на него. Они покупали похожие конструкторы…
– Я куплю тебе акции этой компании или всю её.
– Господи, не надо. Закроем тему. Ничего больше не покупай, Лазарро. Я прошу тебя. Твои траты безумные и странные. Лучше направь эти деньги на что-то другое. Машину себе новую купи, – быстро тараторю, аккуратно сбривая волосы и вытирая лезвие.
– Я помню, тебе и это не нравится. Что тебе, вообще, нравится, кроме моего члена и секса?
– Прекрати. Это не всё, что мне нравится, – цокаю я.
– Тогда что? Скажи мне, – Лазарро резко распахивает глаза. – О чём ты мечтаешь?
Меня словно отбрасывает назад, в воспоминания, когда этот же вопрос задал Карл, и тогда я просто не смогла ответить. И сейчас ничего не изменилось. Вопрос продолжает ставить меня в тупик.
– Ни о чём. У меня нет никаких желаний, кроме как прекратить череду убийств этих несчастных девушек. И я не вру. Мой ответ не изменился за всё это время. Карл тоже интересовался когда-то, но ничего нового в голове не появилось. На самом деле меня немного раздражают, ваши мысли и вопросы о том, что я должна чего-то желать и делать постоянно. Почему вы все спрашиваете об этом? – фыркаю я.
– Даже не упоминай его, Белоснежка. Не сравнивай. Блять. Меня. С этим. Сукиным ребёнком Сэла, – рычит Лазарро.
