Равномерный писк раздаётся в моей голове. Слабо приоткрываю глаза и пытаюсь сглотнуть, но в горло словно насыпали острого гравия. На лицо давит кислородная маска. Взгляд размыт, и я вижу только белое пятно, пока оно не приобретает очертания светлых стен. По виску скатывается пот, и слабость снова наваливается на сознание вместе с продолжительным писком, который уносит меня во тьму.
Я осознаю, что не умерла, а просто то просыпаюсь, то падаю в забытьё. И так множество раз. Я не вижу никого живого рядом со мной, только аппараты и кислородную маску, помогающую мне дышать. С каждым разом просыпаться становится проще и легче, хотя голову продолжает сдавливать, словно тисками. Теперь я различаю и людей. Я нахожусь в госпитале. Ко мне приходят, как только изменяется писк аппарата, стоящего сбоку от моей койки. Но я не знаю этих людей. Они мне ранее были незнакомы. Это персонал госпиталя. Они очень вежливы со мной. Помогают мне пить, а это некомфортно. Моё тело всё ещё ослабленное, но я двигаю пальцами рук. Шёпот – это максимальная тональность голоса, которая мне доступна. И всё равно нужно прилагать усилия. Повторяю только одно имя: «Лазарро». Я не знаю, что случилось после того, как меня забрала тьма. Не знаю, жив ли он и догадался ли о моей подсказке. Глупо, до сих пор в голове бьётся это слово. Так глупо. Я способна была на большее, если бы моё состояние не было холодным. Лазарро знал. И это тоже не даёт покоя.
За несколько дней я научилась контролировать свои сердечные ритмы, чтобы никого не видеть и думать о случившемся. Быть в одиночестве. Без лишних вопросов. Без игнорирования моих требований. Без улыбок. Без лишних людей. Вновь с открытыми глазами смотрю на потолок и думаю. Думаю. Думаю. Моя голова болит именно из-за этого. За дверью раздаётся звук приближающихся шагов, и я быстро закрываю глаза. Меня проверяют каждый час, и это уже начало раздражать. Для всех я пока могу только сидеть. А в одиночестве я, не спеша, хожу по палате, чтобы прийти в себя быстрее, чем они хотят. Я защищаюсь. Выживаю. Скрываю всё, чему меня научил Лазарро. Тайны. Никому не показываю того, что умею. Использую всё только себе во благо. Использую эффект неожиданности, если кто-то попытается снова меня убить. А это будет. Я не доверяю медперсоналу, ведь однажды одна из них была натравлена на меня. Я слежу за ними, притворяясь слабой и безвольной, но у себя под подушкой держу шприц с острой иглой, который я вытащила из мусорного ведра после укола. Я больше не позволю так глупо сдохнуть себе. Я снова поймала удачу, но когда-нибудь она отвернётся от меня. Я должна быть готова.
Очередная проверка уже под утро. За окном светает. Я стараюсь спать днём, а ночью защищаю себя. Ночью в голове больше мыслей и переживаний, чем днём. Дверь открывается и закрывается. Обычно они подходят ко мне, проверяют пульс, измеряют температуру и давление, записывают данные, берут кровь и тихо уходят. Сегодня всё иначе. Я стараюсь сохранить пульс ровным, но он предаёт меня. Что-то не так. Чувствую медленное приближение к своей койке. Я считаю секунды. Это не медсёстры. Это точно не они. За секунду до писка, сообщившего, что я не сплю, и моё спокойствие нарушено, распахиваю глаза. Вырываю шнур и хватаю шприц из-под подушки. Заношу руку и охаю от соблазнительной и весёлой улыбки, ярких карамельного цвета глаз, нависших надо мной. Игла останавливается в миллиметрах от кожи.
– Лазарро, – выдыхаю я, и рука падает.
– Ты так по мне скучала, Белоснежка? Любишь же ты поспать, как и обычно. Но притворство тебе к лицу. Демоны так красивы в твоих глазах. С возвращением. – Он выпрямляется и садится на койку. Снимаю кислородную маску и приподнимаюсь на подушках.
В голове так много вопросов. Хочу спросить его о многом, но язык прилипает к нёбу, и я просто не могу связать воедино слова.
– Хорошо подготовилась. Это правильно. Ты больше узнаёшь о себе, когда другие думают, что ты слаба. Прекрасная тактика, но больше не требуется. Тебе ничего не угрожает здесь, Белоснежка. Охрана дежурит у двери и проверяет каждого. На всякий случай. Нам же нужно доставить тебя домой живой, не так ли? – усмехается Лазарро. От него пахнет одеколоном, сигаретами и кровью. Эти запахи словно имеют огромную силу на мою кровь. Она начинает бурлить внутри меня, касается лёгких, и мне становится трудно дышать.
– Холодная, – выдавливаю из себя шёпот.
– Тебе холодно? Нужно ещё одно одеяло? – Лазарро изгибает бровь.
– Ты… ты знал… ты сказал: «Холодная». Ты знал, – глядя в его темнеющие глаза, хриплю я.
– Ты всегда любила помечтать. Не понимаю, о чём ты говоришь, – он передёргивает плечами и встаёт.
– Лазарро…
– Забудь об этом, Белоснежка. Всё в прошлом. Это была лишь фантазия. Ты была в коме. Тебе привиделось, – резко произносит он и бросает на меня предостерегающий взгляд. Но в чём проблема? Мы оба в курсе, что я не выдумала этого. Он говорил. Он предвидел.
– Останься… не уходи. Никого нет здесь, а я… я больше не могу лежать и притворяться слабой, – прошу его.
Лазарро тяжело вздыхает и смотрит на задёрнутые шторы.
